Айс любит меня… Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Я сразу представляю себе будущее вместе с ним, здесь, в Резуре. Может, мы жили бы в доме в конце улицы. Если Айс вернётся героем, примут ли его резурцы в своё сообщество? Если нет, я пойду с ним, куда он захочет.

Теперь мне ещё сложнее дожидаться его возвращения.

* * *

Сейчас полдень, и я сижу с Мираджей у неё на кухне, потому что мне разрешили покинуть больницу. Со мной действительно всё в порядке… лишь Айса не хватает.

— Они возвращаются! — сообщает Хром в рацию Мираджи. — Разведчики засекли их возле монорельса.

— Слава богу! — Мне хочется кричать от радости.

Мы тут же срываемся и бежим к вокзалу, который находится возле пирамиды. Хром и огромный лысый Воин — кажется, его зовут Рок — уже ждут нас, а ещё мэр и не менее десятка городских стражей. Уж не собираются ли они арестовать Айса?

Впрочем, об этом я могу побеспокоиться позже, а сейчас я просто счастлива, что он вернулся.

Когда поезд подъезжает, подвесной рельс перед платформой вибрирует. Я никогда раньше не видела такое транспортное средство. Очевидно, такими пользовались ещё до взрыва бомб. Я снимаю солнцезащитные очки и, поскольку стёкол нет, вижу в темноте кабины силуэт высокого человека. Айс? Нет, Джекс.

Когда поезд останавливается перед нами, я замечаю, что большинство сидений — это просто каркасы без обивки. Кроме того, с вагона отслоилась краска. Раньше он был окрашен в жёлтый цвет.

Марк первым выскакивает из монорельса и даже не смотрит на нас. Он, наверное, догадался, что я вне опасности, раз стою на платформе.

Следующим выходит Джекс, и я вытягиваю шею, потому что не вижу Айса. Над крышей переливается знойное марево, и, несмотря на шляпу от солнца, мне приходится прикрывать глаза и щуриться, чтобы рассмотреть мрачный салон поезда.

— Айс! — кричу я в вагон.

— Где он? — спрашивает Хром стоящего рядом со мной Джекса.

Я перевожу взгляд на них, и вижу, как Джекс мотает головой.

— Что случилось? — Меня вдруг покидают силы.

По их лицам видно, что-то не так.

Мираджа берёт меня за руку, а Джекс говорит:

— В Уайт-Сити беспорядки, усилена безопасность, повсюду солдаты, наши лица отслеживаются камерами наблюдения. Они подают сигнал тревоги, как только распознают нас. Марк уже успел взять лекарства и возвращался, когда отряд Воинов ворвался в канализацию. Должно быть, они увидели или отсканировали Марка в больнице. Айс сказал ему уходить, чтобы спасти две жизни, а он остановит солдат и придёт позже. Я тогда ещё не закончил переносить данные, поэтому Марк и Айс были одни.

Я выдыхаю. Надежда ещё есть.

— Тогда я поеду на этой штуковине к куполу и буду там его ждать.

Я чувствую себя настолько виноватой из-за того, что на самом деле моя жизнь не была в опасности, и просто не смогу простить себе, если с Айсом что-то случится.

— Вероника, он пожертвовал собой, чтобы мы смогли вернуться, — осторожно говорит Джекс.

— Что ты имеешь в виду?

— На обратном пути мы с Марком просмотрели записи, которые я скачал с центрального компьютера. В самом конце было радиосообщение, которое один Воин отправил в Сенат. Секунду, ты можешь послушать его сама.

Джекс вытаскивает из рюкзака небольшой планшет, нажимает на экран, и через мгновение я слышу голос:

«Второй отряд задержал мистера Трента, сэр. Он помогал сбежавшему доктору украсть лекарства, якобы для вашей дочери, сэр. К сожалению, врачу удалось скрыться».

«Информация о лекарствах строго конфиденциальная, общественность не должна ничего узнать!»

«Слушаюсь, сэр. Что нам делать с бывшим телохранителем вашей дочери?»

«В камеру его. Он мне нужен, чтобы преподать урок. Завтра в полдень его публично казнят…»

Я закрываю глаза и пячусь. Если бы Мираджа не обняла меня, я бы, наверное, упала, потому что мне кажется, будто меня сбивают с ног. Я проваливаюсь в чёрную бездну. Очень хочется упасть в обморок, но этого не случится. Я никогда не теряла сознание. Мне остаётся лишь темнота и ужасная боль в сердце.

Айс… будет казнён? По приказу отца?

Мне не хватает воздуха. Я пытаюсь вдохнуть, но горло будто сдавливает. Отец хочет показать всем, что происходит с солдатами и гражданами, не соблюдающими закон. Айсу не предоставят судебного разбирательства.

И все из-за меня, только из-за этой дурацкой царапины… Если бы только я его остановила!

— Вероника… — откуда-то издалека в сознание проникает голос Мираджи. — Вероника!

Я мысленно вижу Айса. Он стоит на помосте на площади перед башней, чтобы каждый мог его увидеть. Его глаза завязаны, руки и ноги скованы. Когда я была маленькой, произошла единственная публичная казнь, которую я могу припомнить: казнь матери Эндрю. Воин расстрелял её на глазах у людей, всадил пулю прямо в сердце. То же случится и с Айсом.