Я наклоняюсь сильнее, мои глаза по-прежнему закрыты. Если я ещё немного перегнусь через парапет, я упаду.

— Что же мне делать? — шепчу я.

Когда внезапно меня обнимает рука и сзади прижимается тёплое тело, я открываю глаза и застываю. О боже, это что, телохранитель отца?

— Теперь всё будет хорошо, детка, — бормочет он мне на ухо.

Невозможно, это…

— Айс? — Мой голос — не более чем дыхание.

Должно быть, я сплю — это не может быть он. Я не смею посмотреть на его руку, не смею обернуться, вместо этого я касаюсь его пальцев. Тот, кто держит меня, ощущается настоящим. Живым. Я пощипываю тонкие волоски на тыльной стороне ладони и представляю перед глазами руки Айса. Да, они были слегка волосатыми.

— Это на самом деле ты? — тихо спрашиваю я.

Я едва могу говорить, мой голос так дрожит.

— Повернись, детка, и посмотри на меня, — мягко приказывает он.

Мои ноги двигаются, делая в точности то, что он мне говорит, но разум сопротивляется. Я знаю, что Айс не может стоять позади меня, наверняка, это какой-то подлый розыгрыш. Или я сошла с ума.

Я видела, как его застрелили, как из него потекла кровь и как два Воина протащили мимо меня его неподвижное тело. Он что, вернулся как призрак?

Повернувшись на сто восемьдесят градусов и увидев перед собой широкую грудь в чёрной футболке, я задыхаюсь. Больше всего меня пугает дырка на ткани. Именно туда попала пуля.

Всё-таки призрак?

Дышать становится тяжелее, я всё ещё не решаюсь запрокинуть голову. Вместо этого просовываю палец в отверстие и нащупываю кожу. Тёплую. Живую.

Я тут же задираю футболку. Появляется пресс, на котором мне знакомо каждое возвышение и каждое углубление. Я осторожно провожу по нему пальцами. В том месте, куда должна была попасть пуля, лишь синяк.

— Ай, — говорит Айс с улыбкой в голосе, когда я нажимаю указательным пальцем на это место и краем глаза замечаю кобуру с пистолетом у него на поясе.

Я тут же снова нажимаю на пятно, пока Айс не берёт мой палец в руку. Мои глаза наполняются слезами, но наконец я осмеливаюсь на него взглянуть.

— Боже… — Это действительно он!

— Для тебя просто Айс, детка, — его улыбка доходит почти до ушей.

Я протягиваю обе руки, чтобы почувствовать его лицо, провожу большим пальцем по его нижней губе, касаюсь волос.

— Как такое возможно? — задыхаясь, шепчу я.

Я так сильно трясусь, что едва могу дотронуться до Айса.

Он берёт мои пальцы и целует их.

— Моя казнь была инсценировкой. Под футболкой на мне была одна из этих супертонких арамидных защитных тканей и к ней был прикреплён плоский пластиковый пакет с кровью. — Он показывает мне порез на своём предплечье. О боже, это была его кровь? — Вот почему пуля не вошла в моё тело, правда сломала ребро.

— К чёрту ребро, — категорично заявляю я, хватаю Айса за шею и притягиваю к себе.

Он прижимает меня к своему твёрдому телу, и наши губы порывисто встречаются. Его язык сразу же проникает в меня, доминирует надо мной, дразнит. Я чувствую Айса, вкушаю его, наслаждаюсь ударами его языка и его руками на моей заднице. Наши сердца бьются вместе, взволнованные и возбуждённые.

Поцелуй никогда не был таким прекрасным. У него вкус жизни. Вкус Айса.

Холод в груди сменяется пылающим жаром, моё тело электризуется от кончиков пальцев ног до кожи головы. Жизненная сила возвращается в каждую клетку. Я могла бы взорваться от радости.

— Я была уверена, что потеряла тебя. — Слёзы всё ещё текут по моим щекам, и Айс вытирает их большим пальцем. — Ты выглядел таким мёртвым.

Он вымученно улыбается:

— Когда я увидел тебя в толпе, моё сердце едва не выскочило из груди. Мне жаль, что ты не знала. Если бы я знал, что ты придёшь, как-нибудь сообщил бы тебе.

Сначала я хочу с ним согласиться, особенно когда вспоминаю те ужасные часы, но потом передумываю:

— Нет, всё было правильно, иначе отец мог бы понять, что я лгу. А так я смогла использовать весь свой гнев, всю ненависть и печаль, чтобы его обмануть.

— Тебе это хорошо удалось, — шепчет Айс, пристально глядя на меня.

Боже, я до сих пор не могу поверить, что он стоит передо мной. Я глажу его грудь и трусь о него носом.

— Но и ты тоже отличный актёр. Как тебе удалось так притвориться?

— Годы обучения.

Тяжёлая военная подготовка окупилась. Кроме того, Айс ненавидел свою работу телохранителем, но никогда не признавал этого. Ему постоянно приходилось притворяться.

— Это Джекс подстроил казнь? — спрашиваю я, затаив дыхание и по-прежнему касаясь Айса повсюду.