Быстрый взгляд вокруг показал, что больше никого из стражников в пределах видимости нет. Тогда Охотница махнула рукой, подзывая остальных к себе.

– Это было не совсем честно, - сказал рыцарь.

– Я предупреждал, - заметил Кори. Сам он смотрел на такие вещи с практической точки зрения.
– Все правильно. Быстро и тихо.

– Но подло, - добавила Заря.

– Извини, - ответила девушка, - в другой раз спрошу твоего мнения. Так, а куда теперь?

– Вот дверь, - сказал Горец.

– Где?

Гном указал на полуразвалившуюся стену, точнее - на два столба около этих развалин.

– Ты издеваешься?
– произнес Махкра.
– Эти камни...

– Это действительно дверь, - вставил Инеррен.
– Точнее говоря, Врата. Портал.

– Магическая дверь гномов, - не согласился Горец.

– Ну да? Никогда не...
– Непоседа хотел было шмыгнуть вперед, но крепкая рука воина ухватила его за ворот и отодвинула назад.

– Незапертую дверь нельзя оставлять без присмотра, - многозначительно изрек он.

– Это он о чем?
– не поняла эльфийка.

– О страже, - пояснил рыцарь.

– Ладно, - сказала Охотница.
– Я останусь. Стрелок здесь будет по-лезнее, чем в тесных коридорах.

– А еще полезнее будет стрелок-невидимка, - добавил Инеррен.
– Заря, ты не могла бы...

Та кивнула, извлекла неизменное зеркальце, что-то начала шептать... и вдруг остановилась.

– В чем дело?

– Имя!

– Что "имя"?

– Мне необходимо ее имя. Настоящее имя, не прозвище.

– Так в чем же дело?
– не понял чародей.

– Мы прибыли из Селлы, - тихо объяснил Кори.
– Это мир-ловушка, и ловушкой его делает в первую очередь то, что все, кто попал туда, забывают часть прошлой жизни. В первую очередь, Истинное Имя. Все обитатели Селлы я не имею в виду зверей и прочих тварей - не родились в том мире, но были... изгнаны туда, или что-то в таком роде.

– Так вы не знаете своих имен?

– Поэтому и не можем освободиться, хотя обладаем силой, - мрачно сказал рыцарь.
– Ведь я знаю, что на самом деле меня зовут иначе, но имя "Махкра" также принадлежит мне, я его носил одно время. А чары Селлы могут быть разбиты лишь при одном условии: знании подлинного имени.

– Ха! Веселенькая история...
– Инеррен щелкнул пальцами.
– Ну, уж тут я в состоянии помочь.

Он подошел к Охотнице, мягко положил руки ей на плечи и заглянул в глаза. Взгляд девушки остекленел.

Черный клинок взора чародея погружался все глубже и глубже...

– Есть!
– Он провел рукой перед лицом Охотницы, та пришла в себя и недоуменно посмотрела на остальных.
– Ты - Глория с гор Аль-Паки. Срединный Мир - я бывал там, только не в твоих краях.

В этот миг девушка почувствовала, словно пелена, все время застилавшая разум, упала, и в душу хлынул яркий солнечный свет. Память вернулась!

– Действуй.
– Инеррен обернулся к Заре и, перехватив ее взгляд, покачал головой: - Нет. Сейчас я не смогу повторить этого. Только несколько часов спустя.

Эльфийка не стала настаивать и занялась заклинанием. Махкра тем временем пытался выяснить у чародея секрет приема "как вспомнить свое имя", но, похоже, ответы вносили еще большие неясности. Наконец он махнул рукой и обратился к текущим делам.

– Готово, - раздался голос Зари.

Глория медленно растворялась в воздухе.

– Возьми арбалет и устройся где-то тут. Увидишь кого - стреляй, сказал Кори.

– Без тебя разберусь, - раздался ее голос из ниоткуда.
– Удачи!

Одна за другой шесть фигур прошли сквозь "магическую дверь гномов" и также исчезли из виду.

2. АМЕТИСТ

– Я ж говорил, аметист!
– проворчал Горец, указывая на надпись, высеченную в полу. Она гласила: "Добро пожаловать в Аметист, ищущий утешения. Покой и мир".

– Ничего зловещего. Кстати, Аметист - это название всего замка, а не комнаты в нем, - отметил Кори.

– Ничего зловещего, - согласилась Заря, - только надпись обрывается на отсутствующей плите. Значит, во второй ее части может быть все, что угодно.

– Ага, например, "Покой и мир ждут тебя снаружи. А внутри - только смерть".
– Усмешка Инеррена не давала возможности предположить, что его это очень уж заботит.
– Так что осторожнее.

– Осто...
– Гном вдруг шумно принюхался.
– Кирка и топор!

– Ты чего?

– Гоблины, провались они в Бездну!
– Горец поудобнее перехватил топор.
– Там, за той зеленой дверью. Не меньше двух дюжин - ставлю все, что угодно.