– Терма умер, - печально сказал Хохрин.

Эрик велел положить профессора на землю. Послушал сердце - оно не билось.

Один за другим ученые уходили на станцию. Никто ничего не говорил. Приехали рабочие и увезли пульт на низкой широкой платформе. Эрик рассеянно смотрел вслед машине. Он чувствовал себя неплохо, совсем хорошо, в его теле не осталось и следа недавней мучительной боли. Он думал о том, что ему пора ехать. Четкое и ясное желание уехать всецело завладело им. Он с удивлением оглянулся по сторонам. Что он здесь делает? Ведь он подводит коллектив отличных людей. Им так нужен биохимик! Ему нужно немедленно ехать. Он заторопился на станцию, на ходу снимая с себя халат.

На станции царило оживление. Научные работники, лаборанты, механики и рабочие с озабоченным видом сновали по двору, готовясь в дорогу. В вестибюле станции громоздились чемоданы и саквояжи всевозможных окрасок. Откуда-то появились совершенно незнакомые люди и, уложив тело профессора Термы в цинковый гроб, увезли его с собой. Соотечественники профессора проводили товарища до автолетной стоянки и, вернувшись, с удвоенной энергией стали собирать свои вещи.

Эрик уже кончил укладываться, когда пришел Заозерский. Он долго наблюдал за торопливыми и точными движениями Эрика и молчал.

– Я остаюсь, - внезапно сказал Заозерский.

– Здесь?

– Да.

Эрик молча запер чемодан и затянул ремни.

– Ну, счастливо, - сказал он, пожимая руку Заозерскому.

– Я рад был познакомиться, - сказал тот. Когда Эрик выходил, Заозерский окликнул его:

– Послушай!

Эрик вернулся.

– А ты бы не хотел...

– Остаться с тобой?

– Ну да, - Заозерский поморщился и погладил горло рукой, точно что-то мешало ему дышать. Эрик улыбнулся.

– Ты шутишь? Меня же ждут!

Заозерский рассмеялся.

– Ну да, конечно. Поезжай. Я пошутил.

Машин не хватало, и на автолетной стоянке образовалась толпа. Люди курили, смеялись, болтали. Когда подлетел очередной автобус, никто не тронулся с места. Машина пришвартовала к стойке, двери распахнулись, и водитель сказал:

– Пожалуйста, садитесь.

Тогда из толпы вышла группа людей и не торопясь двинулась к трапу. Эрик посторонился, пропуская их. Он знал, что им надо возможно быстрее уехать из Хокай-Рох. Их ждали еще сильнее, чем его.

– Следующий - через двадцать минут, - сказал рядом молодой веселый голос. Это был Суренога.

– Вам далеко?
– спросил Эрик.

– Домой, в Бухарест.

Когда подошел следующий автолет и Эрик садился в него, кто-то внезапно сказал, указывая на горизонт:

– Смотрите, что это?

Громада Души Мира лежала на земле в лучах вечернего солнца тяжелым черным облаком.

– Как что?
– удивился Эрик.
– Биотоза!

После приезда в Москву Эрик, не заезжая на старую квартиру, отправился в Кунцево. Он шагал по широкой оживленной магистрали, ярко освещенной лампами солнечного света. Проспект назывался Лунным и вел к Москве-реке. Не доходя до широких мраморных ступеней, спускавшихся к набережной, Эрик повернул к высокому зданию, спрятанному в глубине темного двора. Огромные окна на всех этажах здания наливались ровным молочным светом.

Эрик оставил свой чемодан в вестибюле и поднялся на третий этаж. В большой светлой комнате его уже ждали люди в белых халатах. Молодая женщина провела его в комнату, сверкавшую снежной белизной умывальников, зеркалами и никелированными кранами. Эрик довольно долго мыл руки, потом смазал их йодом. Когда он был готов, его одели в костюм, в котором незащищенными остались только глаза, и повели по длинному коридору.

– Это больной?
– спросил Эрик, указывая на продолговатый предмет, накрытый простынями.

– Да.

Через пятнадцать минут Эрик сделал экспрессанализ опухоли. Она оказалась доброкачественной. Эрик вышел из операционной. Хирург начал сращивать рассеченную ткань.

Эрик шатался от усталости, и ему не хватило сил отбиться от какой-то женщины, которая набросилась на него в вестибюле. Она лепетала слова благодарности, по щекам ее текли слезы. Эрик сел в кресло и с удивлением посмотрел на нее.

– Зачем вы все это говорите? Я выполняю свой долг, да и, кроме того, не я ведь делал операцию.

Женщина подошла и сказала:

– Мне хотелось, чтобы вам было приятно. Но...

Она как-то потускнела и забилась куда-то в угол, Эрика отвезли на отведенную ему квартиру. Ему очень хотелось спать, и сквозь сладкую дремоту он видел, как рождается прозрачный осенний день. Люди озабоченно торопились к своим машинам. Эрик провожал глазами яркие пятна их одежды, он видел голубой блеск луж и слышал веселый свист обгонявших машин. Он слышал дыхание своего провожатого, и чувство покоя, глубокого удовлетворения охватило его. Скорее даже, это походило на уверенное ожидание радости.