Ильдрас, глава охотников, дружески кивнул ему:

– Мы тебя не видели и решили, что ты, возможно, пошел на запад.

Лун мысленно отметил, что завтра ему нужно обязательно пересечься с отрядом Ильдраса и что впредь нужно бы делать это почаще. Ему хорошо здесь жилось, и из-за этого он начал немного терять бдительность. Имея богатый опыт, Лун знал, что лучше не выдумывать изощренную ложь, и просто сказал:

– Я тоже никого не видел.

Дарган жестом подозвал одного из мальчишек, чтобы тот подошел и разрезал добычу Луна. Дарган и другие старейшины-мужчины вели учет всего продовольствия и распределяли его между остальными жителями лагеря. Это было разумно, но то, как они это делали, всегда не давало Луну покоя. Ему казалось, что и остальным это временами не нравится, но сказать наверняка было трудно, поскольку никто не говорил об этом вслух.

Тогда Ильдрас следка подтолкнул Даргана локтем и сказал:

– Расскажи ему новости.

– Ах, новости. – Выражение лица Даргана на миг приобрело язвительное выражение. Он сказал Луну: – В долину пришли Скверны.

Лун изумленно уставился на них. Но Ильдрас лишь скривил рот, а лица остальных приобрели либо веселый, либо скучающий, либо раздраженный вид. Двое мальчишек, снимавших шкуру с туши травоеда, покатились со смеху, зажимая себе рты руками, и одна из женщин шикнула на них. Лун решил, что это один из тех случаев, когда он просто не понимал чувства юмора корданцев. Решив не озвучивать первые несколько ответов, которые пришли ему в голову, он сказал:

– Почему вы так решили?

Дарган кивнул в сторону другого старейшины:

– Такрас видел одного.

Такрас – старик с большими выпученными глазами, из-за которых он всегда казался немного сумасшедшим, – кивнул:

– Одного из предвестников, большого такого.

Лун закусил губу, чтобы его лицо не дрогнуло, и попытался сделать вид, что задумался. Очевидно, община решила не возражать Такрасу. Существа, которых корданцы называли предвестниками, на самом деле являлись большими кетелями. Они были самыми крупными особями из всех Сквернов. Если бы хоть один побывал рядом с лагерем, Лун бы его почуял. Его смрад витал бы в воздухе и ощущался бы в речной воде. Эти твари невообразимо воняли. Но Лун не мог рассказать об этом корданцам. И еще: если бы Такрас подошел к большому кетелю достаточно близко, чтобы его увидеть, тот бы его съел.

– Где?

Такрас указал на запад.

– Я видел его со скалы на краю леса, откуда видно ущелье.

– Он с тобой говорил? – насмешливо выпучив глаза, спросил Вардин.

– Вардин, – укоризненно сказал Дарган, но было уже поздно.

Глаза Такраса гневно вспыхнули.

– Ты смеешь дерзить старшему! – Он вскочил на ноги. – Что ж, оставайтесь глупцами. Я знаю, что я видел.

Он затопал прочь, скрывшись между шатрами, и все вздохнули. Ильдрас протянул руку и, по-видимому, с упреком толкнул Вардина в плечо. Лун промолчал и не стал хмуриться. Они ведь все равно потешались над стариком. Вардин просто не стал этого скрывать. Если Дарган не хотел, чтобы так получилось, ему самому не следовало столь откровенно высмеивать Такраса.

– Он сошел с ума, – сказал Кават, с мрачным беспокойством глядя Такрасу вслед. Кават был еще одним чужаком, хотя он жил здесь намного дольше Луна. У него была сверкающая бледно-голубая кожа, длинное узкое лицо, и посреди черепа шел хохолок из серых перьев. – Он поднимет панику.

Все корданцы лишь пожали плечами. Было непохоже, чтобы они собирались паниковать. Дарган прибавил:

– Все знают, что он слегка тронулся умом. Они не станут слушать. Но не нужно возражать ему. Это неуважение к его почтенному возрасту. – Всем своим видом показывая, что тема закрыта, он повернулся к Луну и произнес: – Теперь скажи нам, не видел ли ты в той стороне долины бэндоскоков? Думаю, их сезон уже почти подошел.

Когда Лун впервые нашел корданцев и был принят в их общину, Дарган выделил ему шатер, а вместе с ним Селис и Илейн. Луну очень хотелось иметь собственный шатер; собственно, именно ради этого он и присоединился к корданцам. К тому времени он уже давно путешествовал в одиночку, так что возможность спать в сухом, теплом месте, не беспокоясь о том, что его кто-нибудь съест, казалась слишком привлекательной, чтобы пройти мимо. И в действительности все оказалось так же, как он себе представлял. А вот к Селис и Илейн пришлось привыкать.

Когда он добрался до своего шатра, уже наступили сумерки и тени становились все гуще. У входа его встретила Селис, вышедшая наружу с пустым бурдюком в руках.

– Сколько тебя можно ждать? – резко сказала она и выхватила у него сверток с мясом.

– Даргану это скажи, – так же резко ответил Лун. Она прекрасно знала, что ему приходилось ждать, пока старейшины поделят добычу, но он перестал пытаться вразумить ее где-то через три дня после того, как корданцы приняли его в своем лагере. Он забрал у нее бурдюк и отправился к корытам, чтобы наполнить его.

Когда корданцы бежали из своего последнего города, многие юноши остались прикрывать отступление и были убиты. Поэтому молодых женщин в лагере было гораздо больше. Корданцы считали, что женщины не способны прокормиться без мужчин, хотя Лун и не понимал почему. Он знал, что, например, Селис вполне могла сама догнать любого травоеда и забить его насмерть дубинкой, так что он не понимал, почему она сама не могла охотиться для себя. Но таков уж был жизненный уклад корданцев, и Лун не собирался его оспаривать. К тому же ему нравилась Илейн.