Лицо пациента побледнело. Он всё понял.

– Нет!
– закричал он.
– Умоляю! Я не сумасшедший! Давайте дововоримся: я признаю, что всё то, что я рассказал - полный бред, неудачная шутка, вымысел. Я во все это не верю! В этом случае вы меня отпустите?

Баранников покачал головой.

– Исключено. Я не имею права это сделать, хоть бы вы и действительно были нормальны. Мы понаблюдаем за процессом... э-э... вашего восстановления, проведем курс, и, если всё пройдет без осложнений, вас выпустят.

– Когда?
– почти застонал Коптин.

Доктор изучающе взглянул на него.

– Ну, может, через месяц или через два. Даже при самом благоприятном прогнозе раньше чем через пять недель я ничего не смогу для вас сделать.

– Идиот! Ты не понимаешь, что делаешь! Ты уничтожишь человечество!

С громким воплем пациент вскочил и бросился на доктора, пытаясь выпутаться из смирительной рубашки. Баранников нажал на кнопку. Вбежали курчавый санитар и с ним еще один, лысеватый, с шеей бывшего борца-классика. Они подхватили извивающегося Коптина и понесли его из приемного отделения в лечебное, отделенное железной дверью.

– Успокаивающий укол! В отдельную палату и установите постоянное дежурство!
– распорядился доктор, задумчиво постукивая пальцами по столу.

Оставшись в одиночестве, доктор Баранников повел себя довольно странно. Он направился в свой кабинет и заперся в нем, оставив ключ в двери. Затем он подошел к зеркалу, озабоченно потрогал свое лицо и одним энергичным рывком сдернул его с себя. Лицо оказалось искусственной маской, под которой скрывался средних размеров арбуз.