…Дима открыл духовку и вытащил чугунный казанок. Приподнял крышку, заглянул, потянул носом и решил, что бирьяни готово… или готов – черт их разберет, эти лексические заимствования. Выключил газ. Зачерпнул ложкой, попробовал, охнул и зашипел – горячо да и перец! Потом разложил на журнальном столике сувениры и кипу рисунков, сел на диван, отпил из бокала и принялся ждать гостей.

Он задремал, и перед мысленным взором замелькали немые картинки, как в слайдоскопе: клац, клац, клац…

Клац! Сползание по трапу на полусогнутых в ослепительное солнце, море света, незнакомые запахи и горячую парниковую влажность. Белозубая улыбчивая красотка-таможенница в белом сари с золотыми погонами; он сам с открытым ртом, застывший, потрясенный; возвращающий в реальность тычок Артура в спину…

Клац! Мгновенный холод аэропортовского павильона, сумасшедшие запахи благовоний – ванили и сандала, пестрый человеческий рой, смуглые усачи в военной форме с золотыми аксельбантами, шлепок штампа в паспорт. Слезы восторга и шмыгание носом от обилия впечатлений…

Клац! Толпа встречающих, гид, небольшой, очень смуглый, в белом костюме и черном тюрбане, с плакатом, где перевранная до полной нечитаемости фамилия: «Mr. Golyvaуts» вместо Головатый. Дима ухмыльнулся во сне…

…Разбудил стук в дверь – звонка не было, и вешать Дима не собирался, так как его эстетическое чувство восставало против искусственных звуков в природной среде, как он объяснял тем, кто спрашивал. Самое главное в его жизни – камин, а еще студия, пристроенная с восточной стороны, почти полностью стеклянная, а щелястые окна, волнистая крыша, скрипучий гуляющий пол – так не суть. Не нравится – не смотрите. Тем более звонок!

Он открыл. Это были Эля и Лапик, ожидаемые друзья. Эля в шубке и белой вязаной шапочке с помпоном, денди Лапик в дубленке и клетчатом кепи. Ну, как водится, радостный визг Эли насчет Диминого загара, общего возмужания, выгоревших локонов и белой ситцевой туники с разрезами, расшитой по вороту золотыми восточными узорами, с ситцевыми же штанами-алладинами, синими, в восточных огурцах. Лапик снисходительно улыбался…

Лапик – образец такта, выдержки и манер, и похож он на классического англосакса с английским юмором, в клетчатом кепи с ушами… у него даже трубка есть, хотя он не курит, – для имиджа. Достойнейший человек! Пять иностранных языков, интеллект, лоск… Переводчик. Они с Элей коллеги… гм… даже больше, правда, уже в прошлом. Сейчас просто друзья. У Лапика… – вообще-то он Леонид – семья, дети, жена… собака, наконец. А Эля – в вязаной шапочке с помпоном!

Правдоруб Дима однажды сказал, что она похожа на шкафную моль, понимай, такая же бесцветная, причем одежка в масть. Но человек хороший, гуманистка, подкидывает на приюты для бездомных животных. У Димы руки чешутся «накрасить ей физию»… Он так и говорит: «Эль, ну давай, а? Тени, чуток пастелью, задатки у тебя нормуль, выделим глаза, скулы… ну хоть разочек, а?» Но Эля только отмахивается. Кстати, Лапика Дима набросал на ходу, за пару минут: с большим аристократическим носом, иронически приподнятой бровью, в клетчатом кепи и с трубкой в зубах. Лапик поморщился, дернул бровью, но был польщен.

– Димыч, ну ты устроил! – иронически произнес он, стаскивая с Эли шубку. – Вот так, ни с того ни с сего, рвануть на край света! Но если честно, я тоже не отказался бы, и вообще…

– И я! – вылезла Эля. – А то этот снег с дождем достал уже! Там хоть тепло? Ты похудел, и загар шикарный! Одежда оттуда? Красивая туника! Штаны просто класс! А почему ты босиком? В Индии так ходят?

– Тепло?! – Дима захохотал. – Плюс пятьдесят и влажность сотка! Не, это я случайно. Один сандаль залетел под диван, не успел достать. Прошу! – Он сделал размашистый жест рукой. – Бирьяни ждет!

– Кто ждет? Ой, а почему темно? И чем это пахнет?

– Индийское национальное блюдо, – объяснил Лапик. – Вроде плова. Пахнет благовониями, вон дымится, видишь? В банке из-под майонеза. Действительно, а почему темно? Для романтики?

– Пробки вырубило, будем гулять с камином. Свечек тоже нету.

Лапик уселся на диван, рассмотрел три бокала и спросил:

– Нас трое? А Неда?

– Укатила к дойчам, там у нее сестра.

Неда – подруга Димы, они то разбегаются, то сбегаются…

– Ну и прекрасно, мы своей компанией, – сказала Эля. – Ой, ребята, я так рада! Димочка, ты какой-то другой, загорел… и эта туника! А штаны вообще отпад! Экзотика! И благовония, и ананас…

– Вы еще вместе? – спросил Лапик. – Интересный запах! Сандал?

– Сандал! Там везде палочки понатыканы, курятся из каждой щели. Сандал самый тонкий… до слез прошибает! Пока вместе… вроде бы. Не знаю, если честно.

– Не будем о грустном! – сказала Эля. – Можно мне вина? Ой, котик! Какой большой! Мой Атос тоже вырос. Гарфилд, кажется? – Она погладила кота, спавшего за подушкой. Тот проснулся, потянулся и полез к ней на колени.