Его тоже ждало входящее сообщение, полученное два часа назад, когда он барахтался в ледяной воде. «Божьей волей Виктория Юрьевна Миронова обвиняется в лени, завистливости, непочтительном отношении к родителям, половой распущенности, отравлении клофелином, краже, и четырех умерщвлениях своих не родившихся младенцев. Направляется на муки вечные в Ад». Отправитель этой гнусности, презревший правило «О мертвых хорошо или ничего», определялся как «неизвестный» и ответить на его сообщение было невозможно. Уже из дома Виктор позвонил приятелю в салон сотовой связи, чтобы тот пробил его номер по компьютеру. Никаких сообщений ему в этот день не поступало.

Он выложил перед собой оба телефона и долго сравнивал время получения смс и текст, размышлял, пока не уснул прямо на диване, с включенным светом, в одежде и с поднявшейся температурой.

3

На следующей неделе шквал телефонных сообщений без обратного адреса накрыл человечество. Стоило кому-то умереть, как всем его родственникам и знакомым почти мгновенно приходили одинаковые сообщения о грехах и заслугах покойного и о его дальнейшей судьбе. В Ливии какой-то молодой фидаин 4 выстрелил в голову своему шейху 5 , одному из мучителей и убийц полковника Каддафи 6 и все племя получило про шейха одинаковое смс. Он оказался повинен в ежедневной содомии и растления несовершеннолетних мальчиков. В убийстве святого Муаммара Каддафи. В надругательстве над его телом. И был направлен на муки вечные в Ад.

Слово «святой», относящееся к бывшему лидеру страны всполошило ливийскую общественность. В тот же день толпы раскаявшихся победителей, участвовавших в одиннадцатом году в боях против Джамахирии 7 на стороне США и НАТО, стихийно взялись за оружие и растерзали всех своих главарей. Тринадцать шейхов от стыда покончили с собой. Марионеточное правительство в Триполи оказалось изолированным, власть на местах вновь захватили народные комитеты. Ливийский лидер был объявлен мучеником, срочно канонизирован и посмертно причислен к лику Святых.

Весь мир сошел с ума. Мировые мобильные операторы были в панике. Никто не мог вразумительно объяснить, почему эти смс, написанные на разных языках, не фиксируются офисными компьютерами. Впрочем, логичное объяснение не заставило себя долго ждать, его подсказала однообразная тематика сообщений. В Рим хлынули паломники. На площади Святого Петра и на всех прилегающих к площади улицах собралась молчаливая гигантская толпа верующих с телефонами в руках. Их было больше двух миллионов.

Пятнадцать тысяч полицейских пытались патрулировать улицы, но люди стояли плечом к плечу, и протиснуться сквозь толпу было практически невозможно. Второй день все ждали Папу. В стратегически важных районах города военные развернули мобильные ракетно-зенитные установки и другие средства ПВО, чтобы защитить небо Рима от посягательств неизвестных. На крышах домов всех проспектов, прилегающих к Ватикану, разместились агенты спецслужб и снайперы. В небе дежурили полицейские вертолеты с полным вооружением и американские самолеты-шпионы «Авакс».

В самом Ватикане царила обстановка, близкая к едва сдерживаемой истерике. Сто восемнадцать кардиналов со всех концов света примчались в Рим поддержать истинную веру в дни ее Апокалипсиса. Большинство из них были в столь преклонном возрасте, когда любое изменение привычного уклада жизни превращается в трагедию и встречается в штыки. Никогда еще великолепные гранитные колоны базилики Святого Петра не казались им хрупкими как спички. Под полутемными сводами собора красные одежды кардиналов напоминали одеяние средневековых палачей. Каждый из них готов был вцепиться в горло другому. Паника мешала им объединиться, проявить мудрость и опыт.

– Они ждут! Они ждут; что мне сказать этим людям? Я никогда еще не был в такой страшной растерянности, как сейчас, – меряя нервными шагами залу, восклицал понтифик. Из-под длинных белых, расшитых золотом одежд лукаво мелькали щегольские красные туфли от Прадо 8 . – Моя голова скоро лопнет от напряжения. Вот моя Голгофа! Как выдержать этот тяжкий крест?

– Успокойтесь, отец мой. Скажите им, что сказка стала былью, – язвительно заметил один из североамериканских кардиналов, без малейшей почтительности в голосе.

– Вы так говорите, отец мой, – едко одернул его австрийский кардинал, Венский архиепископ, – будто всю жизнь сомневались в существовании Господа нашего! Вы только что назвали Священное Писание сказкой!

Пять или шесть кардиналов злорадно рассмеялись.

– Я никогда не сомневался!

– Сомневались! Теперь все маски будут сорваны, дождитесь только срока!

– В отличие от вас я этого не боюсь.

– Не ссорьтесь, отцы мои, – мягко сказал понтифик, останавливаясь напротив спорщиков. – Боюсь, вы оба правы. Все маски уже сорваны. Хочу чистосердечно признаться вам. Я верил и верю и счастлив был и счастлив теперь, но, – тут голос его упал до виноватого шепота, – где-то в глубине души я иногда допускал возможность ошибки. И верил, как ребенок верит в сказку. И счастье мое сегодня оттого, что вера наша действительно материализовалась, получила подтверждение, превратилась в быль.

Конец ознакомительного фрагмента.