Мой взгляд упал в сторону. Там, за полупрозрачной занавеской виднелось зеркало, но о том, чтобы встать и доковылять до него, я даже подумать не смел.

Тут же Вепрев кивнул одному из своих, и через несколько секунд мне протянули зеркальце.

— Ох… — вырвалось у меня.

Жжёный псарь! Василий, ты что с собой наделал?!

Хозяин тела мигом прислал мне эмоции возмущения и негодования. Злиться было на что — ни бровей, ни ресниц, а от седой шевелюры осталось какое-то подобие клоунских бакенбард над ушами.

Кожа имела гамму оттенков от красно-коричневой спёкшейся корки до нежно розовой, как у младенца. Тот уродец, что смотрел на меня в зеркало, искренне считал, что нападать на магов Первого Дня — невероятная глупость.

Помнится, Плетнёв-младший был похож на такого монстра, когда долбанул своей магией себе же в лицо. Оказывается, это неприятно.

Я ещё раз внимательно посмотрел на Вепрева. Ну, и как же ты меня отделал? Почему я ничего не почуял?

Ведь даже сам Вепрев удивлялся, что я на него напал. И ругался, что я мог погибнуть. Он что, не умеет рассчитывать свои силы? Или так плохо контролирует магию?

А я ведь не почуял даже псионики…

Что-то подсказывало мне, что это какое-то защитное умение вроде моего кокона. Или даже механизм, которому совершенно наплевать, кто там нападает. А я своей атакой просто привёл его в действие.

Вообще, это логично. Если магия этого мира позволяет такие вещи, то я бы тоже так себя защитил.

У носатого был такой безмятежный вид. Я с трудом представлял себе, что это искусный воин, но повторять ошибок не собирался.

— Там, Маловратске, вы меня пытались убить, — положив зеркало на стол, сказал я.

Вепрев опустил газетку, заметно посерьёзнев.

— Мы?

Я вкратце рассказал о фотках. Той, которая исчезла после смерти мага в подворотне. И о той, которую нашёл у полицейского в портсигаре.

— Твою луну, о тебе всё-таки узнали, — Вепрев раздражённо бросил газету на стол, потом крикнул своим людям, — Георгий, нужно усилить охрану.

Хлопнула дверца — Георгий отправился выполнять приказ.

— Кто это мог быть, пробоина их сожри, — зло процедил Вепрев, — Ключевцы? Славины? Перовские?

Я чуть не вздрогнул, услышав последнюю фамилию. То есть как Перовские?

Перед глазами сразу возникла картинка Елены, а от Василия прилетела эмоция злорадного ликования: «Типа, я же тебе говорил!» Хотя в его гамме чувств, которые он испытывал к этой девушке, ещё попробуй разберись.

Тоже мне, Монтекки и Капулетти.

— Так ты поэтому устроил этот побег? — спросил носатый.

Я кивнул.

— Почуял, что не доживу до утра.

— А Стражи Душ что к тебе привязались?

Я пожал плечами. С таким лицом невозмутимым оставаться было сложно, но это и не требовалось.

— Попал, наверное, под горячую руку.

— Надо сообщить отцу, — недовольно сказал Вепрев, потом постучал по колокольчику на столике.

Из-за занавески появилась служанка. С убранными в высокую причёску волосами, в чёрном платье с кружевным белым фартуком, она слегка поклонилась, остановившись за креслом. Вепрев нетерпеливым жестом помахал:

— Две чашки кофе. И вещуна принеси!

Служанка исчезла в другом конце вагона, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Какое счастье, что мы всё же нашли тебя раньше, чем они, — улыбнулся Борис, — Хотя я зол, братец. Очень на тебя зол.

— Не сомневаюсь.

— Полтора года нас водил за нос. А мы ведь приезжали в Маловратск тогда… Твою луну, как ты тогда сумел спрятаться?

Я только нагло усмехался, но Вепрев умел сохранять самообладание.

Меня так и подмывало ответить, что честно не знаю, это у Василия надо спрашивать. А я так-то Иной, ничего не знаю, вообще не при делах.

— А ты возмужал. Надо сказать, эта Мухосранская академия оказалась неожиданно хороша, сделала из тебя воина, — Вепрев так и продолжал листать моё досье, — Тут говорится, что ты даже был на открытии вертуна.

Я молчал, понимая, что на мои вопросы отвечать не будут.

Стукнула дверца, и снова вошла служанка с подносом. Одну чашку парящего и ароматного напитка Вепреву, другую мне.

Рядом с носатым на столик опустилось блюдце, на котором в бархатном гнезде покоился шарик мутно-зелёного цвета. Таким же пользовался тот диверсант в горах, насколько я помню.