Створки бесшумно растворились, и я взглянула в зеркало напротив. Передо мной стояла высокая девушка с идеальной фигурой и копной рыжих волос. В меня с детства были вложены немалые деньги: лучшие уходовые средства для тела, кожи, волос, ежедневный спорт. Я иногда ощущала себя племенной кобылой на выставке, но не могла не согласиться с тем, что была красива. На лице сияли огромные серые глаза с опушкой из густых ресниц и широких бровей. Маленький курносый нос окропляли веснушки, скрывавшие мой возраст. Я была очаровательна. И грустна.

Все те же стальные глаза сейчас лихорадочно блестели, выдавая расстройство и смятение. Это никуда не годилось. Если Витюша не заметит моего состояния, то отец-то уж точно не пропустит.

Нажав на кнопку «СТОП» я затормозила подъем на двадцать первый этаж. Несколько раз вдохнув, принялась выполнять одно за другим все упражнения, что когда-то давали мне психолог и учитель по актерскому мастерству. Через двадцать минут на меня вновь смотрели ледяные глаза без единой эмоции. Холодно и совершенно нечитаемо.

Лифт доставил меня на верхний этаж, где располагался только наш пентхаус. Открыв дверь, я медленно сняла легкий тренч и любимые туфли на пятнадцатисантиметровой шпильке. Жаль, нельзя остаться в обуви, терпеть не могу быть ниже ростом: и отец, и муж были достаточно высокими.

Проверив свой безжалостный взгляд на состоятельность, я двинулась вглубь пентхауса. Голоса доносились из столовой.

Глава 2.

Мира

Наша квартира подверглась дизайнерскому ремонту в стиле минимализм. Мрамор и дерево прекрасно сочетались и создавали впечатление единения с природой. К сожалению, кроме красивой картинки, не было ничего больше, ни капли уюта. Я давно привыкла ко всему этому и старалась бывать дома только ночью. Но даже тогда, ложась на огромную кровать на самом краю – подальше от мужа, – не могла представить себе, что это не очередной гостиничный номер.

Причудливый рисунок на мраморном полу привел меня в огромную комнату с окнами в пол. За столом на двенадцать персон сидели лишь двое. Оба высокие и подтянутые, они будто сошли со снимка из журнала «Форбс». Мой отец в свои пятьдесят девять был более чем хорош собой: иссиня-черные волосы лишь слегка оттенялись сединой на висках. Его рост был немногим менее метра девяносто, а фигура – поджарой и внушительной. Казалось, он еще в молодости проглотил титановый стержень, ставший опорой и его осанки, и характера. Я унаследовала те самые стальные глаза и, как многие говорили, особую «породу».

Второй скорее подходил для рекламы брендового белья для подростков. Ростом он немного уступал отцу, а фигура была менее крупной. Зато благодаря возрасту и трем часам в спортзале практически ежедневно Витюша обладал телом Аполлона. К телу прилагались золотистые волосы, холеная бородка и огромные светло-голубые глаза. Знаю, что он в юности действительно подрабатывал моделью… трусов.

Каждый раз при воспоминаниях о тех фото настроение повышалось, вот и теперь улыбка сама появилась на моем лице. Мужчины заметили меня и прекратили разговор. Из кухни выглянула наша экономка Ирена, пышногрудая дама из ближнего зарубежья, по паспорту Айгуль Бироменджабова. Она холодно мне улыбнулась:

– Мирослава Илларионовна, чай? Или подать ланч?

Бросив взгляд на мужчин, я так же холодно ответила:

– Чай, как обычно, пожалуйста.

Отец, как всегда сидевший во главе стола, поднялся и раскрыл объятия. Я уже была достаточно взрослой, чтобы не обманываться этим жестом. Но взрослая, не взрослая, а сердце екает всегда.

Подойдя к нему вплотную, я подставила лоб для поцелуя – годами отработанное движение. Только когда теплые губы коснулись моей кожи, прозвучало приветствие:

– Здравствуй, дочь.

Я вздернула подбородок и с удивлением уставилась в стальные радужки. Он очевидно был зол. Даже не так: отец был в бешенстве. Это застало меня врасплох, и лишь неимоверным усилием воли я заставила собственные эмоции подчиниться.

– Добрый день, отец. Что заставило тебя отложить свои дела среди недели и навестить нас?

Я постаралась вложить в свой голос всю язвительность, что копилась во мне в последнее время. В голове лишь прокручивались мысли и события последнего месяца. Но никак не удавалось понять, что же стало причиной столь неприятного визита.

Вот уже много лет мы виделись с отцом по трем причинам: обязательные семейные выходы в свет, озвучивание им решений относительно моей жизни и – самое интересное – порицание моих промахов. Очевидно, что на этот раз на повестке дня третье. Но не мог же он так быстро узнать… Или мог?

Отстранившись, я бросила взгляд на муженька, и все сразу встало на свои места. Вот сволочь!

На его лице играла такая знакомая ехидная усмешка. Все-таки подловил меня. Я еще выскажу ему все, что о нем думаю, но не сейчас, не при отце.