– Вы берите визитку, завтра с утра скинете, что там необходимо для сдачи материала.

Араратов предательски трясущимися руками взял черный пластик.

– Вот и договорились! – мужчина был явно рад – Теперь прошу меня извинить. И кстати, – на этот раз он обернулся и впился в Араратова говорящим взглядом: – вы же понимаете, что о вашей маленькой незаконной деятельности может стать известно с оглашением всех данных в сети?

Ответа не последовало, а трясущаяся тушка Армена Арсеновича буквально вывалилась из джипа.

В этот вечер даже привычное брюзжание супруги не отвлекало его от тяжелых мыслей. Дети после первого же рыка попрятались по спальням. Эх, квартиру бы поменять на побольше…

Эта мысль и стала решающей. К тому же ему все равно нужен был донор для Вознесенской. Вот и будет. Тем более не факт, что этот донор будет совершенно не похож на Виктора. Ну, бывает такое, в конце концов, он не обещал ничего конкретного.

Правда, было одно но, такое маленькое и вредное. Араратову стало не по себе. Ибо подбирала донора всегда Маша, исходя из огромного количества маркеров. Там целая система, генетические анализы. А тут дядя с улицы. Хоть бы без проблем был, и на том спасибо. Какие уж тут маркеры и прочие прелести подборки…

Тут все-таки профессиональная совесть, или что там у Араратова осталось, напомнила о подготовке. По данным последнего УЗИ, пункция у Вознесенской должна быть послезавтра. А это значит, что времени на подготовку у потенциального донора почти нет. Ну что поделать. Поэтому главврач быстро набрал сообщение с кучей пунктов и отправил по номеру, указанному на черной пластиковой карте. Мысленно помолился. Потом все проверил и помолился еще. Завтра надо успеть проверить этого самца. Вот пусть и заскочит в клинику, а то потом сделают бедного главврача виноватым.

Подумав, он назначил встречу на девять утра, предупредив о цели визита. Фух. Можно расслабиться.

На следующий день Араратов понял, что расслабиться не получилось. С утра все было не так. Пробки, дети, жена. Даже кофе его секретарша принесла несладкий. Время близилось к девяти, когда главврач все-таки решился вызвать свою правую руку.

Маша была для него бесценна, но знать об этом ей не полагалось. Она пришла к нему сразу после ординатуры. Без опыта и рекомендаций девчонке максимум светило место гинеколога в области. Но Араратов как раз работал с двумя «личными» заказами и катастрофически зашивался. Да и штатные эмбриологи уже начинали коситься на него. Все-таки уже несколько лет он пудрил им мозги и с каждым годом все чаще.

Посвящать полклиники, (а следовательно, и делиться) в планы своей подработки главврач не желал. Поэтому молодая, остро нуждающаяся в деньгах Иванова подвернулась как нельзя кстати. Он скинул на нее всю работу по максимуму, а себе оставил основное – руководство процессом. Начальник он или кто?

Правда, была у его Маши одна дурная особенность: отвратительный сердобольный характер и злой язык. Юношеский максимализм и вера в справедливость порой серьезно омрачали дело. Вот и в этот раз, прежде чем позвать ее, Араратов жахнул любимого коньячку для убедительности.

Маша влетела в кабинет без десяти девять, что раздражало. Маленькая, с белесым хвостиком, она скорее напоминала подростка, если б не выпирающая грудь размера этак четвертого.

Но Армен Арсенович к этой юбке лезть не собирался. Во-первых, слишком эта юбка ценная. Во-вторых, она явно бы не спустила подобное поползновение. Придав своему лицу грозный вид, главврач настроился на нужную волну:

– Я тебе когда сказал прийти? В пооооолоооовину! Где ты вечно шляешься? – И, не дав возможность девице прийти в себя, припечатал: – Сегодня донор для Вознесенской придет. Быстренько его осмотри и проверь, что там за материал такой. Он будет здесь через десять минут.

Армен Арсенович притаился. Надежда еще была, что Маша сегодня не станет закатывать ему сцену и в кои-то веки просто молча сделает свою работу. Но, видно, удача помахала ему ручкой еще вчера, перед дверями черного внедорожника. Девчонка взбунтовалась:

– В отличие от вас, Армен Арсенович, я работаю! У меня нет времени праздно глотать коньяк.

Он гневно зыркнул на нее глазами. Коза брянская. Учуяла.

– И вообще: в смысле донор? Я ей подобрала осеменителя еще неделю назад, материал пришел уже. Я месяц глаз не смыкала! Вы хоть представляете, сколько мне труда, – на слове «труда» нахалка сделала акцент, – стоило найти совместимого с ее данными?

Главврач представлять не мог и не хотел. Хорошо еще, что сегодня был избавлен от истерики в стиле «мы не имеем права». Тоже мне феминистка. Вслух лишь прозвучало «тридцать».

Глаза Марии сузились:

– Сто пятьдесят.

Араратов очумело уставился на охамевшую сотрудницу:

– А ты ничего не попутала, девочка?!

Его крик можно было услышать на всем этаже. Он даже подскочил с кресла, но вовремя спохватился. Главврач глянул на время: клиент вот-вот придет.

– Ты совсем сдурела? Работаем по старой схеме, иначе вытурю за милую душу. Условия мне еще ставить будешь!