— Про столицу слыхал, — мрачно сказал охранник, поигрывая электрошокером. — Только зачем мне этот баламут на объекте?

— Алё, за баламута можно и по рогам, — бросил лейтенант, и скелет на его футболке воинственно встрепенулся.

— Как тебя звать, боец? — дружелюбно спросил Антон, отодвигая лейтенанта за спину.

— Ну, Алексей. И что дальше?

— Вот что, Алексей, мы вторглись без приглашения, но вовсе не с пустыми руками. — Антон ширнул локтем обиженного лейтенанта, и тот принялся извлекать из принесённой сумки предметы роскоши и обольщения: литровую бутылку дагестанской «Лезгинки», дюжину пива, фрукты, балык, мясную нарезку, баночку паюсной икры и плитку бабаевского шоколада.

— Ну, надо так надо, — пожал плечами охранник, глядя то на дары, то на самих «данайцев», их принёсших.

Он отложил шокер в сторону и посмотрел на Антона вполне дружелюбно.

— Вот и ладно, — кивнул Антон. — Ставлю боевую задачу: как вам известно, Алексей, в музее готовят экспозицию для выставки в Париже.

Охранник напряжённо кивнул, косясь на бутыль «Лезгинки».

— Париж — это во Франции, — пояснил Болтухин, за что немедленно был наказал ударом локтя.

— Так вот, — невозмутимо продолжил Антон. — Некоторые экспонаты чрезвычайно дороги, и в ОВД области поступил сигнал, что музей может быть ограблен накануне отъезда.

— Ограблен?! — подобрался охранник. — Тогда нужно срочно сообщить директору.

— Ни в коем случае, — покачал головой Антон. — Никто из сотрудников не должен знать об ограблении. Возникнет паника и это насторожит преступников. К тому же, — вздохнул Антон, — не хочется беспокоить Ивана Степановича. Он и так какой день на нервах.

— Верно, — сочувственно кивнул охранник, облизнув губы, — совсем извёлся старик. А что нам делать, если появятся воры?

— Спецназ на подходе, — заверил Антон. — К тому же, лейтенант Болтухин в совершенстве владеет приёмами айкидо. Если злоумышленников будет не больше трёх, он справится и один.

Охранник с сомнением посмотрел на субтильного лейтенанта. Болтухин с небрежным видом извлёк из кармана тускло блестнувший кастет и покрутил на пальце.

— Вопросы есть? — бодро спросил Антон. — Тогда тяпнем по маленькой за содружество родов войск.

— Разве что по маленькой, — немедленно оживился охранник, материализуя на столе три стакана с бурыми чайными разводами и три пыльных тарелки.

— Я за рулём, — предупредил Антон, показывая ногтем допустимый уровень алкоголя.

Охранник Алексей на правах хозяина свинтил пробку с бутылки и щедро плеснул янтаря в стаканы.

— За дружбу между народов, — проникновенно произнёс он, поднимая стакан.

— Но пассаран, камрад, — откликнулся лейтенант.

Стаканы весело звякнули. Охранник выпил коньяк махом, зарычал, заухал, шаря рукой по столу в поисках закуски. Лейтенант подсунул ему банан.

— Ядрёный коньячишко, не хуже местного первача, — глухим голосом заверил охранник Алексей, шумно обнюхивая банан.

Антон лишь пригубил свой стакан. Главное было достигнуто: контакт с охранником установлен.

— Лейтенант, — бросил он Болтухину, — проводи меня до машины.

— Уже уходите? — охранник Алексей был явно огорчён так скоро прервавшейся вечеринкой.

— Служба, — коротко пояснил Антон, выходя из сторожки.

Через минуту его нагнал лейтенант.

— Кэп, вы чего наплели этому олуху про ограбление и спецназ? — спросил он торопливым шёпотом.

— А ты советуешь рассказать ему историю с кладом и привидением?

Болтухин пожал плечами.

— Ты вот что, лейтенант, поосторожнее со спиртным, — строго сказал Антон. — Алексей этот, судя по всему, запойный. Тебе за ним не угнаться. Наверняка, ночью попрётся в деревню за самогонкой. Ты эту дрянь не пей ни в коем случае. Только, делай вид, чтобы его не разочаровать.

— Ясно, — кивнул Болтухин, — буду имитировать оргазм.

— Следи за всем, что происходит на территории. И не забудь про «жука». Приёмник в кармане сумки. Как пользоваться, ты знаешь.

— Не первый раз замужем, — заверил лейтенант.

— И ещё, — наставительно произнёс Антон. — Постарайся не декламировать японской поэзии. У нашего камрада Алексея это может вызвать приступ агрессии, особенно после самогона.

Лейтенант сделал неприличный прощальный жест и возвратился в сторожку.

Дело о бобрищенском кладе официально закрыто не было. Однако после питерской неудачи начальство к нему окончательно охладело. И то сказать: столько времени и ресурсов было задействовано, а в чистом остатке шиш с маслом — одна монетка и труп местного забулдыги.

Труп гражданина Котова не взывал к начальству Антона, требуя справедливого возмездия. Родственников у бедолаги не нашлось, а сама личность дважды судимого гражданина не возбуждала у органов правопорядка излишнего энтузиазма.