Сейчас, в глазах Сигрид, я был молодым человеком восемнадцати лет отраду. Имя моё было Глауд, фамилия же, как и у любого другого найденыша этих краёв, — Вольф. Слабохарактерный, тихий и застенчивый, с плохо развитым телом и слабым магическим потенциалом. Мальчишка не подарок, но, немного поработав, думаю, мне удастся вернуть этому телу мою былую форму.

Было жаль мальчишку, прошлого хозяина этого сосуда. Ведь, по факту, именно таких, как он, я никогда не трогал, и, более того, пытался защитить. Жертва жестокой обыденности и суровой реальности — таким он был. Парнишка, ничем не выделявшийся по жизни, и, более того, являлся объектом всеобщих насмешек и порицания. Но несмотря на это, он нашел в себе силы в последние секунды своей никчёмной жизни грудью защитить свою старшую и любимую сестру от заклинания, пробившего и, по факту, прервавшего его жизнь. Как по мне, достойный конец, и в память о его жертве, а также подарке, предоставленном мне, я — мясник с десятилетним стажем, так и быть, возьму на себя ответственность позаботиться о его семье, которой, к слову, у меня никогда не было.

Все герои собраны, занавес поднят, настало время первого акта.

Мои обледеневшие руки коснулись защитных перчатей сестры. Сейчас мне предстояла роль все того же зашуганного кролика, едва не ставшего пищей для волков. Воспоминания, полученные мной, были слишком скомканными. Уверен, постепенно мне удастся привести их и себя в порядок, но пока придётся постараться смириться с тем, как со мной обращаются.

— Се-сестрёнка, я в порядке… — глядя той в глаза, добавив голосу неестественной хрипоты, проронил я, попытавшись наконец-то встать из зловонной кучи.

Челюсть воительницы поджалась, да так, что мне показалась, что вот-вот выскочит из сустава. Глауд никогда так к ней не обращался, и это моя оплошность возымела слишком сильный эффект. Резкие перемены в поведении были ни к чему. Кто знает, как аборигены-варвары, закованные в доспехи, отнесутся к попаданцу в их мир, завладевшему к тому же телом их родича.

Сожжённым на костре мне быть как-то не хотелось…

— Илва, овца ты тупорылая, какого чёрта ты потянула мальчишку за собой?! — Подняв меня на руки, словно ничего не весящую принцессу, гыркнула старшая. Ощущение, скажем так, мерзковатое, когда девушка тебя на руках держит. Но ничего не поделаешь, я ведь не герой какой-нибудь, а всего-навсего актёр.

— Я… — запинаясь в страхе, опустив голову, испуганно фыркнула младшая, пряча свои карие глаза под длинной челкой. — Я не думала, что всё так обернется. Мы просто шли по поручению матери и…

— И забрели в кабак, подконтрольный Гильдии Воров? Той, которой ты заторчала немалую сумму?! Ты последние капли своих мозгов растеряла?! — Все больше распаляясь, готовая буквально разорвать младшую, наседала Сигрид. — Думала, я и мать об этом не узнаем? Чёртов кусок мяса, а если бы он погиб? Если бы я не проходила мимо? Ваши души навсегда могли бы остаться в этой засранной подворотне!

— Прошу, Сигрид, я тоже виноват… — Как и положено напуганному, слабохарактерному братцу, едва слышно подал голос я.

— Ты-то тут при чем! — В той же форме, в которой общалась с Илвой, рыкнула воительница, но тут же осеклась и извинилась. Я был последним, кого заботливая валькирия хотела обидеть. Она чувствовала передо мной вину, ибо сегодня я как минимум дважды спас той жизнь, и даже её средневековый двадцатисемилетний мозг хорошо это понимал.

Все заранее спланированные дела по естественной причине девушки отложили. Нам всем предстоял тяжелый разговор с не менее тяжелым человеком — нашей матерью, воспоминания о которой я всеми силами пытался выудить из некогда чужеродной черепушки, но, увы, ничего не получалось.

Да и все эти средневековые пейзажи на нашем пути сильно отвлекали от размышлений. Чуждая мне обстановка кружила голову: здесь тебе и темные переулки, в подворотнях которых даже в разгар весеннего дня царила темнота, и мощенные камнем дороги, на которых, прислушавшись, можно было слышно каждый шаг любого из маломальски обутых граждан. Ну и куда без этих убогих оконных створок и дверей, открытие которых было для меня вопросом тридцати секунд при нужной экипировке. Редкие патрули, никаких камер, фонарей и прочего. О, боги, если бы не эта повсеместная антисанитария, вонь и здоровенные крысы, я бы мог назвать это место раем!

— Глауд, всё позади, перестань лить слёзы. — По моему трижды повторенному требованию вернув меня на землю, заботливо приобняв, проговорила старшая, изо всех сил пытавшаяся примерить на себе несвойственную той роль доброй и порядочной сестры. Ох, милая Сигрид, знала бы ты, что это за слёзы… Кстати, эмоциональный мой фон явно был чем-то нарушен. Никогда ранее за собой такой плаксивости я не замечал, и с этим нужно было тоже что-то делать.

Наш не совсем маленький, но «очень уютный» двухэтажный домик находился в самом конце Собачьей улицы, на которой проживали все приезжие мастера, коневоды и прочая рукастая часть населения, получившая одобрение на проживание и изготовление от Гильдии Ремесленников. В этом мире всё и все были помешаны на своих гильдиях, коих, по коротким обрывкам воспоминаний парня, тут было не мало… А с названием одной, всплывшим в моем мозгу, я был и вовсе погружен в некий диссонанс: доморощенные даже Гильдию убийц создали. Боже правый, ну вот какой здравомыслящий и уважающий себя профессионал оставит в подобном месте свои контакты? Для чего? Этот вопрос мне предстояло ещё решить, а пока…

— ИЛВА! — Стоило показаться нам в доме, как младшая, лисой крутанувшись перед матерью, буквально взлетела по лестнице на второй этаж, поспешно закрыв за собой двери на засов. Едва успевшая услышать о нападении на нас мать, кляня младшую, пообещала лично прервать мучения той, если по её вине со мной что-нибудь случится. — «Заботливая семейка» — подумал я, оглядывая рабочее место моей новоиспеченной весьма крупной и сильной с виду матери.

Хельга была ростом примерно метр восемьдесят семь-метр девяносто, лишь на пару сантиметров ниже своей старшей дочери. Подтянутая, с огромными ручищами и напрочь отсутствующей грудью, она, исписанная шрамами похлеще той же Сигрид, держа в руках здоровенный молот, с любопытством таращилась на меня и оставшуюся внизу отчитаться дочь.