Быстро заплетая влажные волосы, я поспешила на кухню к незваному гостю.

Лучше бы не спешила. Барон, казалось, совсем не скучал без моего общества, но стоило только вновь появиться в дверях, как меня придирчиво осмотрели с ног до головы и поморщились:

– Полотенце мне нравилось больше.

Я благоразумно промолчала. Во мне, как выяснялось, было много благоразумия.

Одним махом осушив содержимое стакана, Барон небрежно бросил его за спину. Я готовилась к звону стекла и уже пыталась припомнить, принесла ли щетку и совок из магазина после того, как поутру собирала рассыпавшуюся смесь. Но вместо того, чтобы врезаться в стену и разбиться, стакан просто растаял в воздухе, оставив после себя лишь две янтарные капельки, быстро впитавшиеся в деревянный пол.

– Радость моя, ну что же ты замерла? Неужели ты действительно не умеешь принимать гостей? – удрученно покачал головой Барон.

Это меня очень возмутило:

– То есть вы собираетесь мною питаться и хотите, чтобы я сама, по доброй воле, к вам подошла?

– Для начала сгодится и простая еда, – снисходительно ответил он. – Давай, дорогая, накорми гостя.

Дорогая подвисла:

– А вы едите простую еду?

И второй раз за вечер на моей кухне раздался смех Высшего. Кто-то сегодня был очень весел, а я по опыту знала, что не к добру это. И скорее всего, кто-то другой сегодня будет грустить. Например, я.

***

Ел он с аппетитом, словно я ему не простой суп предложила, а ужин из трех блюд в каком-нибудь элитном ресторане вроде «С'aмели», где чашечка чая стоила как половина моей месячной оплаты магазина.

– Вы в последний раз когда ели? – спросила я, с ужасом чувствуя, как меня подтачивает неуместная жалость. Такой голодный, такой несчастный…

Тьфу!

Он же чудище, мне себя должно быть жалко, а не его!

– Смотря как считать, – пожал плечами он. – Если судить по времени вашего государства – со вчерашнего дня, если по расчету Темных земель – с утра.

– Понятно.

Под удивленным взглядом Барона я вытащила еще одну тарелку и щедро отрубила внушительный кусок картофельной запеканки с мясом. Она еще была горячая, очень ароматная. Вкусная…

Поставив тарелку перед Высшим, я не удержалась и себе тоже отрезала небольшой кусочек.

– Ты точно незамужняя? – подозрительно уточнил Барон, следя за мной. Про еду он на время забыл, встревоженный своим подозрением.

– Точно, – грустно вздохнула я. Потому что была бы замужняя, меня бы никто тогда так поздно на день рождения не отпустил. А если бы и отпустил, то пришел бы забирать… В любом случае с Высшим я бы не столкнулась.

С сомнением поглядев на плиту, где на монолитной поверхности стояла пятилитровая кастрюля с супом, а на столе рядом остывала запеканка, Барон не смог смолчать:

– Но не сама же ты все это собиралась съесть?

– У меня есть холодная, – намекнула я, кивнув на огромный стальной ящик, снаружи обитый деревом. Внутри же царила вечная зима, обеспечивал которую маленький плоский кристалл, вделанный в пол ящика.

Намека Барон не понял. Он, кажется, вообще не понимал, что некоторые люди предпочитают готовить впрок. Впрочем, что он мог знать о людях и о готовке? Что он вообще знал о скучном быте простого смертного?

– Родная…

– Меня зовут Шелла, – перебила его я. Просто взяла и перебила. И даже не умерла на месте от страха или его ярости.

– Хорошее имя, – снисходительно согласился он, – но значения не имеет.

– Это еще почему?

– Потому что вы, люди, крайне хрупки и недолговечны. Мне нет смысла запоминать твое имя, ты все равно умрешь лет через сорок.

Звучало это в высшей степени жизнеутверждающе. Раз Барон уже решил, что я умру через сорок лет, значит, убивать меня не планирует… а то, что бабка моя по материнской линии была ведьмой и родство с ней мне жизненный срок изрядно увеличило, ему знать вовсе не обязательно.

– Чему ты улыбаешься? – ворвался в мои оптимистичные мысли голос Высшего.

– Просто так, – пожала плечами я. – Захотелось.

Объяснение Барона удовлетворило, он лишь снисходительно фыркнул:

– Женщины.

Обычный ужин должен был бы завершиться мирным чаепитием и парочкой пирожных, что я по традиции покупала в пекарне на перекрестке.

Замечательные пирожные!

И Высшему они точно понравились, уж очень довольное лицо было у Барона, когда он доставал из коробки третью песочную корзинку с ягодным кремом.

Способная единолично опустошить такую вот коробочку с шестью пирожными за неполный час, я лишь с умилением любовалась аппетитом чудовища. Он выпил шесть чашек чая, съел четыре пирожных и, по идее, должен был бы отбыть по своим делам, сытый и довольный жизнью. А вместо заветного: «Ну, я пошел. Еще увидимся» – я услышала нетерпеливое:

– А теперь иди сюда, – отставив пустую чашку, Барон похлопал по колену, призывая меня, видимо, расположиться на нем. – Пришло время десерта.

– Так вы… уже.