– Привет, Андрей, – едва слышно затянул Санек откуда-то из-под рабочего стола.

Игоря всего аж передернуло, а Макаров лишь усмехнулся, слегка сощурившись.

– Весьма наслышан о работе вашей группы, – он обвел взглядом разрабов и задержался на Антонове. – Как ваш коммерческий директор, надеюсь на дальнейшее продуктивное сотрудничество.

Игорь поднял глаза, ощущая на себе непривычное для него сосредоточенное внимание. Его сначала обдало холодом, а затем бросило в жар. Он покраснел весь, до кончиков ушей. Заметив это, комдир едва заметно ухмыльнулся и проследовал за Ольгой в соседний кабинет. Игорь еще несколько секунд смотрел на его удаляющуюся спину, а затем вновь повернулся к монитору. Чувствовал себя он крайне отвратно. У него и раньше случался стояк на работе, но впервые у него встал на кого-то конкретно. И было бы из-за чего?! Он утер испарину на лбу, прикрыл глаза и начал вспоминать самые мерзотные вещи, что ему доводилось видеть: отцовские пролежни, опарыши, фильмы Балабанова. После «Груза 200» немного отпустило, но до конца дня он так и не смог выкинуть лицо Макарова из головы.

Мама Надя, слегка подвыпившая по случаю дня рождения старой подруги, присела Игорю на уши с вопросами о личной жизни. Этот психологический террор начался сразу после того, как он вернулся из армии. Атаки происходили с периодичностью в несколько месяцев и развивались по одному сценарию. Сначала мать висла у него на шее, распевая песни о том, какой у нее замечательный сын. За этим следовала минорная часть, в которой Надежда сожалела, что ее такой хороший мальчик так одинок. Заканчивалось все трагическим самобичеванием в духе: «я – плохая мать, я ничего не могу для тебя сделать». Иногда фоном вступала бабушка с классической партией: «вот бы правнуков понянчить». И если первая такая атака застала его врасплох и заставила сильно понервничать, то от всех остальных он довольно успешно отбивался сначала учебой и защитой диплома, потом нестабильным материальным положением, ну и, конечно, его излюбленным приемом – отношениями на расстоянии.

В этом он, без преувеличения, был хорош и не ограничивался тупым скачиванием фоток с Яндекса. Он полностью прорабатывал личность и характер персонажа, а также подкреплял фейковые отношения вещественными доказательствами в виде им же самим написанных писем, а также подарков на праздники. Порой в моменты жесткой рефлексии он осознавал, насколько жалко и стыдно ведет себя. Он оправдывал свое вранье благими намерениями. Самому себе приводил в пример смерть отца, говорил себе, что не хочет повторения подобного. Под натиском болезненных воспоминаний самоуничижение отступало, и он продолжал жить привычной для него жалкой жизнью.

– У Регины, моей одноклассницы, средняя дочка – твоя ровесница и тоже политех закончила, – Надежда произнесла это тоном а-ля «вот это совпадение». – У меня и фотка есть.

– Мам, не надо, – Игорь попытался ретироваться в свою комнату.

– Ну хоть бы взглянул одним глазом.

– Это бесполезно, – отмахнулся Гоша.

– Ну почему? – не унималась мать.

Он бросил на нее обреченный взгляд. Все было бы проще, откройся он ей сейчас? Перед глазами всплыл образ коммерческого директора. Во время кофе-брейка девушки из отдела кадров спросили его, свободен ли он. На что он ответил:

– Я свободен. Но если у вас личный интерес, я вас разочарую: мне нравятся мужчины.

И как у него получается так легко говорить об этом? Он будто признавался в необычных пристрастиях в еде. Гоша вздохнул.

– Мне уже нравится кое-кто, – сказал он, сглотнув ком в горле. – Мы коллеги, но мне там ничего не светит.

Мама Надя покачала головой.

– И почему ты так уверен?

Он снова вздохнул. Для него ответ был очевиден, и от того, что мать не понимала, на душе становилось еще тяжелее.

– Да просто посмотри на меня, – ответил он полушепотом, бессильно опустившись на кухонный табурет.

Надежда отвела взгляд в сторону и тоже вздохнула. Затем, шаркая затертыми тапками, она подошла к сыну, обняла его и погладила по коротко остриженным волосам.

– Chacun est l’artisan de son bonheur, – прошептала она, заглядывая ему в лицо, – Если ты чем-то недоволен, просто измени это. Я тебе помогу.

Игорь кивнул и выдавил из себя что-то вроде «спасибо». Но то, что нужно было, изменить в себе он не мог, как бы сильно этого ни хотел.

Мама отступила и вышла ненадолго из кухни. За стеной послышался грохот падающих на пол книг. Вскоре Надежда вернулась с пыльным томиком в руке.

– Это что, Карнеги? – Гоша закатил глаза.

– Не кривляйся! – Мать щелкнула его по уху. – Прочитай сначала, а потом иронизируй сколько влезет.

Гоша цокнул языком, но книжку взял.

– Хотя, – вздохнула мама, – одним Карнеги тут, наверное, не обойдешься.

========== Часть 2 ==========

^1 MC Hammer – U Can`t Touch This

^2 ALMA – «Loser»

^3 (фр.) Да. Но мне нужно изучить терминологию для работы

___________________________________________

Три месяца назад из-за своей недальновидности господин Макаров вляпался в знатный скандал. Гроза натуралов и мокрый сон всех одиноких геев Питера имел неосторожность закрутить роман с мужем дамы, оказавшейся племянницей владельца холдинга, частью которого являлась компания его отца. Ни его заслуги перед «родиной», ни отцовские связи не уберегли Андрея от явившихся по его душу с вилами и факелами. Представительного вида мужчины в черных костюмах очень доходчиво объяснили ему, кто он есть по жизни и что с ним будет, если он вдруг еще раз блеснет на горизонте. Решив не испытывать судьбу, Андрей собрал пожитки и подался в глухую провинцию, где у Макарова-старшего еще оставались кое-какие связи.