Теперь мама при каждом удобном случае слала сыну гневные сообщения с требованиями продолжить род Беро любым доступным для него способом. Она согласна была даже, чтобы он воспользовался услугами суррогатной матери, раз не желал снова связывать себя узами брачного союза. Вот только уважаемая госпожа Беро не подсказала, какая из женщин их расы – расы вардов – согласится отдать свое дитя? И мама знала об этом. Как и он. А потому рано или поздно ему все равно пришлось бы смириться, обратиться к жрецам, чтобы те совершили обряд, который помог бы выбрать наиболее подходящую пару. Подходящую всего лишь для продолжения рода, но не Избранную, которая позволила бы его духу воспарить, а дару – стократно усилиться. Необратимость подобного выбора угнетала Ориана.

Но он понимал и ответственность, к которой обязывал его статус единственного наследника рода. Представители его и он как лидер племени, у которого остались особые способности, всегда были приближены к правителю их расы. С детства они готовились стать советниками правителя, хранителями всех их знаний и их защитниками. И если вскоре у Ориана не появится потомок, его право говорить с правителем от их племени могут оспорить другие его представители, несмотря на редкий дар. Именно этого и опасалась его мама. Ориан ухмыльнулся своим невеселым мыслям: он понимал, что ни мама, ни сестра не хотели потерять статус, заслуженный их общими предками, и все причитающиеся статусу привилегии. Мама с сестрой могли дурачить кого угодно, только не его. Уж он-то знал, за что именно больше всего волновались его родные – не за него, а за эти самые привилегии.

Вернувшись к мыслям об обзаведении потомством, Ориан состроил кислую гримасу. Были и другие расы, но с ними дело обстояло гораздо хуже. С синекожими сэви можно было только приятно провести время, но ни они, ни воинственные коротышки арвирцы не были совместимы в плане зачатия и рождения потомства. Зеленоватые четырехрукие хоширимцы тщательно скрывали свой способ размножения, никто никогда не видел особей женского пола этой расы, и брачные союзы у них заключались исключительно между мужскими парами. Близкие к ним зиларцы, правда, образовывали семьи с особями противоположного пола, но с вардами также не были совместимы. Конечно, физиологически вардам подходили еще женщины из слабой беззащитной расы изангиев, обратившихся теперь в народ, зависимый от воли других. Они даже внешне отдаленно напоминали вардов, однако и они зачать ни от какой-либо другой расы были не в состоянии. О безумных, болезненно желтых, худющих рамзуриях речь вообще не шла, ибо те уничтожали всех, кто попадал им руки, предварительно делая несчастным вивисекцию, практикуя на них самые изощренные пытки и оправдывая все это научными изысканиями.

Ориан закинул ладони за голову и откинулся на спинку кресла. Конечно, были еще землянки. Если верить седым легендам, они идеально подходили их расе, как на генетическом уровне, так и в физическом плане. До недавнего времени считалось, что встреча с землянами подобна чуду. И случалась она довольно редко, да и то в самых отдаленных галактиках. Те, кому удалось увидеть обитателей далекой планеты Земля, говорили, будто бы они были не разборчивы в связях, безвольны, и ради больших денег готовы были на разные непотребства. Оказалось, что земляне в большинстве своем не отличались ни физической силой, ни наличием каких-либо особых способностей. Зато ревностно охраняли границы своей галактики, и планеты, которые сумели освоить. И ради сохранения своих, как им казалось, секретов и достижений, готовы были проявить жестокость и агрессию. И уж если обнаружили, что недра той или иной планеты полны полезными для них ископаемыми, могли истребить местную расу, если та оказывалась слабее. Посему другие разумные расы, заметив недружелюбие и враждебность землян, отказались налаживать с ними какие-либо контакты. Однако это не мешало никому с особым интересом пялиться на землян, случайно или не по своей воле попавших в незнакомые миры и галактики.

Ориану еще никогда не доводилось видеть землян воочию, как впрочем, и нескольким поколениям вардов. И вполне может оказаться, что выглядят эти земные женщины страшнее самого жуткого кошмара. Впрочем, возлагать надежды на встречу с землянкой, не имело смысла. Ждать, когда в какой-то женщине из его расы пробудится его Избранная, времени тоже не осталось. Да и пробудится ли вообще? Ни от одной из них он не чувствовал запаха своей женщины. Через пару месяцев начнутся выборы в Совет через таинство обряда и множество собеседований.

Ориан устало потер большие раскосые глаза бледно-василькового цвета, взъерошил и без того пышную шевелюру густых медных с ослепительно белыми прядями волнистых волос, и вызвал с наручного браслета карту с текущими координатами своего корабля. Произведя кое-какие быстрые вычисления, он удовлетворенно хмыкнул. Ему осталось разгрузиться на промежуточной станции у одной из дальних глухих планет, а после он и его команда, наконец, смогут заслужено расслабиться, ибо близился час, когда наступало время отдохновения. Раз в год на планете Зилар, ставшей центром развлечений, проходили бои. Там мужчины различных рас могли и кулаками вволю помахать, и свои боевые навыки в искусстве войны проявить, и с женщинами позабавиться.

– Великий Лахн! Как я устал ее ловить, – Тал прикрыл маленькие красные глазки тремя пальцами. – Каждая очередная ее поимка дорого обходится моему здоровью.

– Я давно предлагал тебе избавиться от нее, – фыркнул его приятель Лем, сверкнув такими же глазенками. – Продай ее.

– А потом готовить компенсацию покупателю, когда она свинтит от него?

– Да как она это делает? – удивился Лем, причмокнув толстыми губами.

Тал будто не слышал друга. Он уже прикидывал, что может потерять, если последовать совету друга.

– Конечно, она здорово разбирается во всяких там замках и запорных устройствах, успешно взламывает защитные системы заброшенных станций. Я без труда беру там все, что меня интересует. Да и команда довольна своей долей от добычи. Но боюсь, что девчонка доконает меня раньше, чем я успею воспользоваться всем нажитым, – простонал Тал. – Она на каждой станции при каждом удобном случае пытается удрать.

Лем замолчал, задумчиво крутя пальцами свои редкие длинные волосы неопределяемого цвета от налипшей на них грязи. А потом глазки его вспыхнули великолепной догадкой.