Семен поймал водителя частника, договорился о цене, сел в машину и поехал на вокзал. Все было впереди. Семен четко представлял, что будет делать. Он сядет в электричку на вокзале и через час уже приедет в поселок, где живет Голубеев С. П., найдет улицу и дом "подозреваемого". Судя по тому, что в адресе нет номера квартиры, дом частный, значит, будет легко безо всякого шума придушить этого подонка в его же собственном логове. У Семена с собой есть газовый пистолет, но можно, конечно, и не стрелять из него. Просто напугать, заставить поднять руки, а затем врезать по яйцам. Он признается во всем, никуда не денется.

Семен доехал до вокзала, вышел к электричкам и с радостью заметил, что поезд уже стоит на путях, готовый к отправлению. Через пять минут поезд тронулся с места. Семен ехал в полупустой утренней электричке и думал о том, что если Герцеговина Ивановна или те, кто ей нашли Голубеева, что-то напутали с адресом, то придется ехать к "котикам" на квартиру и вычислять адрес через них. Это займет лишнее время, к тому же Семен будет сильно рисковать тем, что его до завершения поисков просто заберут менты. Хорошо бы было если бы все получилось сейчас с поимкой Голубеева.

Мимо окна вагона пролетали пожелтевшие Пулковские высоты, небо было чистым, голубым и ясным. Взлетали самолеты с аэродрома, оставляя за собой четкий белый след. Семен ехал и, слушая стук колес, не думал ни о чем, а просто дремал, уткнувшись лбом в холодное стекло окна.

Что ждало его впереди? Он старался не задавать себе этот вопрос, но не мог. Сегодня, сейчас, сию секунду ему было хорошо и тепло в толстых ботинках и меховой куртке покойного мужа Герцеговины Ивановны, а что будет через пять минут? Что будет с ним вечером? Если бы знать.

Поезд почти бесшумно летел по пригородным полям между малюсенькими участками дачников с картонными домами и разваливающимися заборами и мимо шикарных теремов новых хозяев жизни, скрытых за высокими кирпичными заборами. И не понятно, что ждёт тебя там за поворотом - то ли лачуга, то ли дворец. Совсем как в жизни. Семен ехал на электричке в сладкой утренней полудреме, автоматически просыпаясь на остановках. Бабушка соседка обещала сказать ему, когда выходить, поэтому Семен не беспокоился о том, что проедет мимо. Они миновали старое кладбище, заброшенную церковь на холме, крутой поворот, и старушка, дёрнув Семена за рукав, сказала:

– Всё милок, твоя остановка, выходи.

Семен поблагодарил бабульку и, ежась от утреннего холода, вышел на платформу. С наслаждением вдохнул прохладного загородного воздуха без примесей бензина, пыли, дыма и закурил. Было очень тихо и безлюдно, голые ветви деревьев подпирали черными пальцами серое небо. Ковер из опавших листьев уже скукожился и поредел, казалось, что только дунь ветер, и полетит, закружит, покрывая дома, деревья, землю белый снег. Поселок словно вымер. Редкие прохожие шли, не глядя друг на друга, проклиная судьбу за то, что приходится рано вставать и переться на ненавистную работу и впахивать там до самого вечера для того лишь, чтобы не умереть с голода.

Семен подошел к мужчине, который, казалось никуда не спешил, а просто стоял, созерцая носки своих сапог-ботфорт. Возле его ног лежал большой выгоревший на солнце рюкзак и разобранные удочки. Судя по трезвому виду и чистым сапогам, Семен понял, что он только собирался на рыбалку и, стало быть, был местным. Семен подошел к нему и поздоровался. Рыбак кивнул головой и снова уставился на свои сапоги.

– Извините, вы местный житель? - уточнил Семен свое наблюдение.

Рыбак безмолвно кивнул.

– А не подскажете, где находится улица Жан-Жака Дюбло?

Рыбак отвел взгляд от сапог и уставился в небо, зачем-то роясь в кармане брюк. Наконец он вытащил огромный компас, недолго повертел его в руках и, указав рукой сторону, уверенно сказал:

– Там!

Семен растерялся. Впервые ему показывали местоположение улицы по азимуту.

– А вы не путаете? - спросил Семен.

– Ты что! - оскорбился рыбак. - Я в лесу не плутаю никогда! Говорю там, значит, там!

И он опять уставился на свои сапоги. Семен накинул на голову капюшон и быстрым шагом пошел в указанном направлении. Он пересек маленький пустырь, где раньше размещался красивый парк с могучими корабельными соснами. Сейчас здесь торчали только пни.

Поселковое начальство решило продавать здесь землю под дачи "новым русским" и заломило запредельную цену за каждый квадратный метр, рассуждая примерно так: "Место хорошее, рядом станция и магазин, недалеко озеро, продажи пойдут, и мы закроем дыры в местном бюджете". Но продажи не пошли, даже после многократного снижения цены, никто не купил ни метра. То ли у "новых русских" денег не хватает, чтобы все скупить, что им хотят продать, то ли еще в чем-то просчитались поселковые руководители, но парк был уже загублен. Для того , чтобы спилить деревья, нашли и деньги и добровольцев, а вот пни выкорчевывать финансов не хватило.