Шрифт:
французская народная песня «Ах, как же я простужен!»
существо, призванное прорицать и заклинать
«исполненное чисто кастильского благородства»
Сент-Бев и Мюссе то и дело ходят в публичные дома «в поисках забвения».
Тягомотина и банальности, хуже нет, Аполлинер, вся поэзия и все письма: «Я умел любить – это ли не эпитафия!». Или: «Ты воспламеняешь сердце, Мадлен, как проповедь в храме!». Или еще: «Пусть долетят до тебя, Лу, снаряды моих поцелуев». О войне пишет: «Я умолчал о некоторых фактах… Мои впечатления, зафиксированные по горячим следам…»
Опять этот ненавистный пошляк Аполлинер. «Мое сердце голосует за надежду», «Прошу Вас, очаровательное видение, напишите мне письмо подлиннее».
Опять письма Аполлинера: «Пожалуйста, Мадлен, обнажите свою душу, свое тело, свое сердце».
И еще: «Видел твою жену. У нее вкус лаврового листа».
Шопенгауэр: «Жизнь вполне терпима, но вряд ли стоит родовых мук».
Ты будешь музицировать, я буду вальсировать.
Честертон о разнице в пессимисте и оптимисте. Оптимист это тот, кому все хорошо, кроме пессимиста. Пессимист – тот, для кого все плохо, кроме него самого.
случалось, она теряла авторитет, но не теряла достоинства
Теперь уже говорят не о «муках слова», а (в применении к кино, музыке, etc.) – о «муке приблизительности».
опять все то же: тайники души, кладовые подсознания и пр. дичь
«арлекинада как средство и против обывательского застоя и против натужной героизации»
«самосозерцание на грани нарциссизма» «бесцеремонная сентиментальность» элитаризация масс
французский католик Анри де Монтерлан о половой любви: «Это власть, оккупация чужой души».
две кошечки во дворе, их зовут Алгебра и Гармония
Как сказал Данте Алигьери, пусть взглянет в ее глаза тот, кто не боится вздохов.
О поборниках смешанной, универсальной религии говорит Г. К. Честертон: «Она будет хуже, чем любая религия сама по себе, даже чем индийская секта душителей».
О христианстве еще спорят, дурно ли оно, хорошо ли. А вот о духовом оркестре спорить нечего: здесь чистая духовность и т.д.
и вся их, разграфленная по пунктам, профессиональная этика.
Боэций презирал народную молву и народную мудрость на том основании, что она лишена способности различать.
слава богу, лишен Ordnung und Zucht– порядка и дисциплины
У вас вот лампочка. А у меня сердце перегорело, и то я ничего не говорю.
но ведь ты-то! ты! человек «тончайшего сердца!»
она меня обуяла, я обуреваем ею
Ценить в человеке его готовность к свинству.
Два молодых человека, встревоженные, хотели повернуться ко мне спиной, но их разнесло ветром.
и это так же глупо, как… как уходить добровольцем на фронт
Шесть раз я выстрелил ему в затылок – он не шевельнул и бровью.
У них харкотина взамен души, и вместо мозгов – блевота.
меня выковоряла она на свет, как козявку из носу
Музыка – средство от немоты. Может быть, вся наша немота от неумения писать музыку.
Что ж, и мне тоже свойственно бывает томиться по прошлому, по тем временам, например, когда еще твердь не отделилась от хляби, а только тьма изначальная.
Все лучшее во мне говорило мне: … А все худшее возражало на это так:…
Но человек он был мглистый и шаткий, его обвинили в (…) и Ф. Э. лично защекотал его в своем рабочем кабинете.
Сынок утонул в ведре, потом дочь – последняя дочь – расшиблась насмерть, упав с веника. Мама не могла перенести этих двух потерь сразу – и через три недели родила третьего.
Третий был странным существом. Он молчал… и только на третьем году жизни заплакал.