«Надо же! Какие странные люди! То бормочут, то смеются.» – подумалось мне.

Куим решил поделиться со своим другом весёлой историей моей помывки. Они похихикали ещё пару минут.

«Вот гады! – подумал я, – Ну и ладно, зато я наконец-то чистый».

– Повеселились и хватит, – проговорил Агал. – Давай-ка, малой, мы осмотрим твое многострадальное тело, а то мало ли чего. А потом приоденем тебя и накормим.

Вроде бы ничего страшного в его словах не было, но я отчего-то внутренне оцепенел. У меня перед глазами как будто снова появился Док. Ведь он тоже что-то делал со мной в похожей комнате. От накатившего ужаса у меня отнялся голос, и я отскочил от дедов в сторону.

Мои спасители переглянулись, и стали очень осторожно выспрашивать у меня, что случилось. Мне удалось упокоиться, и, набравшись сил и храбрости, я рассказал всё, что смог припомнить об ужасном Доке.

– М-да, – пробормотал Агал. – Вот, подонки! Даже на детях опыты ставят.

– Не бойся, малыш. Мы не сделаем тебе ничего плохого. Это обычный профилактический медицинский осмотр.

– А профилактический, это не больно? Вы резать меня не будете? – мой голос снова обрёл истерические нотки.

Деды снова переглянулись и Куим, сжав кулаки, произнёс: – Малой, забудь про того подонка. Мы с Агалом совсем другие люди. Никто не сделает тебе здесь ничего плохого. Тем более резать мы тебя уж точно не собираемся. Так что не бойся и ложись на кушетку.

Я лёг на кушетку и закрыл глаза. Лежать на кушетке мне было неприятно. Во-первых, она была холодная, а во-вторых, прямо в лицо светила яркая лампа.

Тем временем Куим внимательно осматривал мои многочисленные порезы и что-то уж совсем непонятное говорил Агалу. Мне мало чего удалось разобрать. Вроде что-то про забор плазмы, ДНК, какие-то разделы головного мозга, облучение какими-то частицами и регенерацию. Остальные слова были совсем непоняты.

– Так, малой, вставай, – велел мне Куим. – Медицинской капсулы у нас тут, к сожалению, нет. Только армейский мед. диагностик и аптечка. Ну что же, постараемся поправить твое здоровье.

Взяв из шкафчика какую-то коробочку, он прикрепил ее к моей груди и нажал кнопку. Коробочка эта вдруг принялась вибрировать и неожиданно несколько раз уколола меня в грудь.

От испуга я вздрогнул и закричал: – Не надо!

Оба деда принялись меня убеждать, что это медицинская аптечка и на основе результатов диагноста, мне просто ввели нужные организму лекарства и витамины.

Я перестал кричать и вырываться и начал проваливаться в сон. Последней мой мыслью было: «Суки! Снова резать будут».

Малой спал тревожным сном, который ему обеспечил укол аптечки. В это время в комнате отдыха два весьма уважаемых в прошлом профессора, Агал фон Ливен и Куим Алексис, вели весьма серьезный разговор.

– Куим, мне кажется, мы не можем в таких условиях гарантировать мальчишке выживание. Ты своими глазами видел, что сотворили с парнем. Он в очень плохом состоянии и не известно, как организм отреагирует на активное вмешательство. Такое впечатление, что над ним поработал чёрный доктор, а может кто и похуже. Возможно, ему пытались изменить структуру мозговой ткани и не один раз.

Высказавшись, Агал задумался и принялся одной рукой нервно теребить свою голову, а второй рукой «отбивать чечётку» на столе.

– Мой старый друг Агал, да тут к хоршу не ходи, кто-то явно пытался либо раскачать мозговую активность, либо стимулировать сенсорно-псионическую оболочку мозга этого ребёнка. Посмотри внимательно на диаграмму диагноста. Пусть у такого простого аппарата большая погрешность. Однако мы наблюдаем грубую попытку воздействия на нейронные связи пациента.

Оба старика резко замолчали и уставились друг на друга. В помещение повисла вязкая тишина.

– В Содружестве уже шестьсот лет как категорически запрещены подобные эксперименты. Возможно, ещё раз повторюсь, возможно разумные когда-нибудь и достигнут знаний, коими владели Древние, – тихо прокомментировал Куим. – Мы с тобой прекрасно понимаем, насколько опасны подобные опыты, это просто чудовищно.

– Что ты говоришь, дорогой мой Куим! И это после всего, что с нами случилось! Разве ты ещё не разочаровался в человеческой сущности? Я не только прекрасно понимаю, на сколько опасны подобные эксперименты, но и в полной мере осознаю, что именно пытаются создать эти, так называемые, светила от науки. Они хотят создать Бога, – уверенно произнёс Агал и твёрдо посмотрел прямо в глаза своего старого друга.

В комнате повисла тягостная тишина. Такую тишину можно ощутить перед боем или принятием очень важного и крайне неприятного решения.

Я очнулся. И не потому, что испытывал голод или холод. Возникло ощущение, что со мной что-то не так. Я боялся открыть глаза от страха. А вдруг я у меня нет ног или рук? Может, я уже умер и нахожусь по ту сторону жизни. Мне было страшно и непонятно. Что же случилось со мной? Кушетка нагрелась и тело не так холодило, да и лампы перестали светить мне прямо в глаза.