– Что за глупость! Почему это?!

– Я наблюдал это на примере своего господина. Первую жену ему подыскали родители, вторую он выбрал сам.

– И что же – никакой разницы?

– Абсолютно. Те же глупости, те же проблемы, те же капризы – все то же самое.

– Может быть, дело не в невестах… – осторожно предположила я.

– Вы намекаете, что господин не умеет обращаться с женщинами?!

– О нет… Я не знаю… Но может быть, какие-то стороны его характера так откликаются в душах женщин…

Терджан задумался на несколько секунд, но потом недовольно наморщил лоб:

– Глупости! Просто все женщины одинаковы, особенно когда вступают в брак.

Я почувствовала протест против его слов: уж я-то точно не такая, как все! – но спорить не стала.

– Когда вас… купили, то сразу привезли в этот дом? – спросил Терджан.

– Нет, сначала я была в большом доме, где живет хозяин.

– Странно, что я вас не видел.

– Я работала горничной, не показываясь никому на глаза.

– Но почему? Вас не обучали подавать еду, прислуживать господину?

Я была так рада этому знакомству, что в порыве чувств сказала правду:

– Я нарочно изобразила неловкость, чтобы меня не отправили в комнаты господина. Я боялась, что… он станет жестоко со мной обращаться и… возможно…

– Подвергнет вас сексуальным домогательствам? – невозмутимо закончил за меня Терджан.

Я залилась краской и промолчала.

– Вы напрасно переживаете, у хозяина есть целый гарем, и у него нет необходимости кого-то принуждать. Кроме того, у нас считается ниже достоинства мужчины брать в постель белую женщину, которая уже побывала в постели кого-то другого.

Моя голова ещё больше отяжелела – даже дышать стало трудно. Мне был столь неприятен и оскорбителен этот разговор, что я поднялась со скамейки.

– Сядь, – опять приказал мне Терджан.

– Не хочу. Мне надо идти, а то Расим хватится…

– Ты злишься? Я только хотел успокоить тебя, чтобы ты не боялась.

– Спасибо. И всё-таки я лучше пойду.

Он вздохнул:

– Хорошо. Но завтра вечером придешь снова.

– Зачем?

– Хочу узнать у тебя еще кое-что.

– Если получится.

И я ушла.

До чего же странное знакомство! И странный мужчина… я бы никогда не столкнулась с таким в своих обычных жизненных обстоятельствах. Никогда бы не стала с ним встречаться и болтать. Он суровый, так строго судит обо всем, так грубо выражает свои мысли… Но теперь он – мое единственное окно в мир людей. И я нарочно настраивала себя весь следующий день на позитив: что мы просто из очень разных культур – поэтому такие трудности в общении, что он на самом деле не злой и не жестокий, что я могу узнать от него много полезного и важного. И где-то совсем глубоко в темном уголке моего сознания зародилась робкая надежда на то, что, может быть, проникнувшись добрым чувством, когда-нибудь Терджан поможет мне сбежать отсюда.

Однако для этого нужно налаживать мосты – и я украла на кухне после ужина кусочек лимонного десерта – такие наверняка не подают охранникам. По крайней мере, слугам не подавали, но я знала, как перехитрить Чалтына.

Увидев десерт, Терджан очень удивился.

– Это мне? – спросил он, с каким-то детским изумлением всматриваясь в мое лицо.

– Да, конечно! Стала бы я приносить это сюда для себя..?

– Спасибо, – пробормотал мужчина непривычным тоном, какого я еще у него не слышала. – Это очень приятно.

– Пожалуйста. Кушай, а то мне надо отнести потом чашку назад.

Терджан вздохнул и зачерпнул немного.

– Вкусно, – сдавленно проговорил он, проглотив сладость.

– Вам, наверно, такое не дают?

– Господин хорошо нас кормит. А вас?

Я пожала плечами:

– Не жалуюсь.

– Кем ты работала в России?

– Программистом.

Терджан перестал ковырять десерт и замер с ложечкой в руках:

– Это правда?

– Зачем мне врать?

– Что за программы ты писала?

– Делала сайты в интернете.

– Как удивительно!

– Что именно? То, что я женщина?

– И красивая.

Почему-то от его слов и взгляда у меня мурашки побежали по телу.

– По-вашему, если женщина красива, то ей запрещено использовать мозг?

– Но зачем, если она может все получить просто так?

– Но при этом полностью зависеть от мужчины.

– Что в этом плохого? Если мужчина достойный…

– Власть развращает.

– Для этого мужчине дана религия, чтобы контролировать свои побуждения.