Шрифт:
– Да сколько их тут побито?! И кто это сделал?!
Воевода со стрельцами почти дошел до противоположного края балки, сопровождаемый редкими выстрелами – то стрельцы добивали смертельно раненных лошадей. А вот с татарами, которые уже были не жильцы на этом свете, поступали проще, предпочитая не расходовать свинцовую пулю с порохом – кололи примкнутым к фузеям штыком.
И так прошли с версту, и наткнулись на следы ожесточенной схватки – десятки убитых лошадей и татар были отнюдь не свежими трупами, нет, побоище произошло дней пять тому назад в первый день набега. Над раздутыми от жары телами, уже частью расклеванными воронами и погрызенными хищниками, вились сонмища мух – дни стояли очень жаркие.
– Это наши… «вольные» гусары…
У Ивана Петровича сжалось сердце – он узнал изогнутый обруч с почерневшими и алыми, вместо прежнего белого цвета, перьями. Воевода много и долго воевал, а потому картина произошедшей здесь трагедии ему стала вскоре ясна. С десяток гусар и стрельцов здесь приняли последний смертный бой – спасаясь в бегстве, они сами зашли в балку, надеясь или отбиться, либо подороже отдать собственные жизни.
– Это конвой государыни Софьи…
Голос Волынского оборвался – он с застывшим сердцем в груди осознал, чьи это гусары, ибо с Юрием Львовичем был другой десяток отборных воинов на серых конях.
– Осмотрите все внимательно, важен любой след, – воевода совершенно не обращал внимания на запах тления, осматривая истерзанные и раскромсанные трупы. Видимо, взбешенные потерями татары, изрубили чуть ли не на куски гусар, содрав с них доспехи – такие дорого стоят, даже испорченные – кузнецы починить могут. Оружия, понятное дело, здесь уже не было, как и седел на лошадях и дугообразных крыльев, кроме двух совершенно изломанных – все подчистили грабители.
Иван Петрович продолжал все внимательно осматривать – все искали хоть малейший след от той женщины, которой служили погибшие. И с нарастающим страхом в душе боялись его обнаружить.
– Воевода, тут на склоне трещина идет, а вот здесь землей присыпано, да явно кто-то траву поверху уложил впопыхах. И мерина зарезали, уже расседланного, явно для ногайцев, чтоб глаза отвести!
– Оттащите и раскапывайте!
Стрельцы принялись быстро откидывать землю, а воевода подошел к могиле. Именно к ней – в ямке показалась тонкая женская ладошка, давно пожелтевшая. Не прошло и минуты как, Иван Петрович встал на колени перед телом убитой государыни – из груди и живота торчали обломки трех стрел. Оставшиеся в живых гусары увозили именно ее тело, чтобы спрятать, не дать врагу поглумиться.
Время застыло – десятки воинов стояли на коленях и тихо молились за помин души убиенной. С трудом встав, Волынский с нарастающим в душе страхом понял, что только он станет тем «черным вестником», что принесет Юрию Львовичу горестную весть. Других нельзя посылать – сам должен испить до дна эту скорбную чашу…
Глава 8
«В этом мире совсем иные правила, тут надо быть вероломным, ибо если не станешь таковым, то будешь вечно проигрывать в этой бесконечной войне без правил! Нас упредили и нанесли превентивный удар гораздо раньше, чем мы начали собирать свои силы».
Юрий устало откинулся на спинку кресла, принялся перебирать в памяти минувшие дни. Поздней осенью он заключил с запорожцами и донцами договоренность в начале лета хорошенько прищемить турок за уязвимое место. Однако соглашение с Абаем-мурзой внесло в первоначальные планы серьезные коррективы. И в середине феврале Юрий встретился в Галиче с Иваном Сирко и с донским атаманом Фролом Минаевым, который был выбран на круге. Вместо неожиданно умершего Корнея Яковлева, семь лет тому назад пленившего предводителя казацкой голытьбы Стеньку Разина, и выдавшего его царским боярам на расправу.
В полной тайне втроем обсуждали перспективы совместных действий против османов и татар. На том совете решили напасть первыми, причем это было вынужденное решение. В Москве прекрасно понимали, что необходимо отвлечь силы турок от Чигирина, а потому всячески давили на запорожских и донских казаков. И даже отправили им на стругах помощь свинцом, порохом, деньгами и сукном. Не дали только пушек – у воеводы Ромодановского в армии была в них отчаянная нужда.
Решили следующее – если до конца мая татары не пришлют первую партию готов, согласно договоренности с Абаем-мурзой, то попытаться взять Азов, турецкую крепость, что занозой стояла в устье Дона. В конце мая две тысячи стрельцов должны были пойти с осадным парком из восьми полупудовых «единорогов» к устью Дона, и там, в начале июня соединиться с 5–6 тысячами донцов. И попытаться овладеть крепостью, как удалось казакам сорок лет тому назад.
Кошевой атаман Сирко должен был со своими запорожцами пересечь Азовское море, пограбить Керчь, затем пройтись до Кафы и Судака, сея кругом разор и запустение.
А если готы будут присланы, то стрельцы в войне участвовать не будут – слишком приметны их зеленые кафтаны. Зато Галицкий в тайне поможет запорожцам потопить османскую флотилию на Азовском море. А донцам нужно помочь взять небольшую крепостицу на Мертвом Донце, что называлась Лютиком. Заодно разрушить две каменные башни каланчи вблизи Азова, между которыми была натянута тяжелая железная цепь. Она серьезно мешала казачьим стругам выйти в Донской лиман и присоединиться в набеге на крымские города.