Неприятную весть принес визирь. До Менгу-Темира и раньше доходили слухи, но он не хотел им верить. Катай сказал, что младшая жена хана – Улжатай изменяет ему с Абашем – одним из его сыновей, рожденным от другой жены – Кубун-хатун.

Для монгольских ханов никогда не было противоестественным, если сын брал в жены одну из бывших жен своего отца. Бывало, что и отец брал себе в жены, после смерти сына, невестку, но измена всегда вызывала осуждение.

Менгу-Темир был немолод, и все равно то, что сказал ему визирь, вызвало у него гнев.

Привыкший владеть собой, хан внешне сохранил спокойствие, но брови его сошлись на переносице и в глазах появился недобрый блеск.

Он на миг представил Улжатай и своего сына Абаша. Черная злоба затмила ему разум. Нет, такого он не мог позволить!

Менгу-Темир попытался прогнать видение, но оно стояло перед глазами: белое тело красавицы жены, распростертое на земле, и короткорукий, широкогрудый Абаш…

Хан хлопнул в ладоши. В дверном проеме появился нукер.

– Пусть придет ко мне музалим.

Нукер исчез, и сейчас же на его месте появился смуглолицый воин, выполнявший при ставке обязанности музалима – человека для особых ханских поручений.

Руки Менгу-Темира вздрагивали.

– Подойди ближе, – велел он воину.

Тот, неслышно ступая по мягкому ковру, приблизился к хану и склонился в поклоне, ожидая приказа.

– Абаш-оглан не должен увидеть завтрашнего рассвета, – тихо, но властно, не отрывая взгляда от лица музалима, сказал Менгу-Темир. – Ты меня понял?

– Слушаюсь и повинуюсь, великий хан…

Лицо воина было бесстрастным.

– Иди.

Тот попятился от Менгу-Темира.

Никогда ни один из ханов не объяснял исполнителю его воли причин, побудивших отдать тот или иной приказ. Никто не должен был знать сокровенных дум повелителя. Ханская тайна – это обнаженный меч, висящий над головой музалима. Стоит тому уронить где-нибудь лишнее слово, и этот меч настигнет его, даже если он попытается укрыться за тридевять земель.

Менгу-Темира не интересовало, как будет выполнен его приказ. Музалим решит и сделает все так, как найдет нужным. Но ханскую волю он исполнит, что бы ни произошло.

Проворная рука нукера откинула ковер, закрывающий вход, и в юрту вошла Улжатай. Менгу-Темир вздрогнул. Младшая жена словно подслушала его слова, словно угадала то, что здесь только что произошло. В юрте было светло от падающего через верхнее отверстие света, и хан хорошо видел жещину.

Стройная, с тонкими чертами лица, с высокой грудью, она стояла перед Менгу-Темиром и улыбалась.

Дочь ойротского эмира Бука-Темира, рожденная младшей дочерью Чингиз-хана – Чичиган, она всегда вела себя так, как хотела, и позволяла себе многое из того, что не смели позволить другие жены хана.

Двух сыновей и двух дочерей подарила она Менгу-Темиру, и хан очень любил Улжатай.

Вот и сейчас, глядя на нее, Менгу-Темир почувствовал, как сильно забилось сердце. Мелькнула злая мысль: «Пусть умрет Абаш. Кроме него есть еще девять сыновей, и всегда будет, кому оставить трон».

Лицо Улжатай сделалось вдруг сердитым и капризным:

– Великий хан, неужели ты считаешь, что стал старым, а я могу поменять золото на медь?

– О чем ты? – хрипло спросил Менгу-Темир.

– Я о твоем визире Катае. Этот человек уже давно не ходит, как все люди, а ползет, извиваясь, словно червь…

– Что он сделал тебе?

– Он хочет посеять между нами вражду… Его душа полна черных замыслов…

Хан недоверчиво усмехнулся. Откуда ему было знать то, что знала Улжатай?

Визирь, оберегая самолюбие хана, сказал только о том, что жена изменяет, но не стал рассказывать, что на рассвете этого дня застал Улжатай и Абаша, когда они занимались любовью.

Не знал Менгу-Темир, что весь сегодняшний день жена его провела в тревоге. Она надеялась, что Абашу удастся убрать визиря прежде, чем тот донесет хану, но когда увидела, что Катай вышел из юрты Менгу-Темира, а после него туда вошел воин-музалим, надежды на счастливый исход не осталось. Надо было действовать. Поэтому она и пришла к хану.

Глаза Улжатай сделались властными и требовательными.

– Я ни о чем не хотела тебе говорить, чтобы не замутить источник нашей с тобой радости… Скажи мне, разве я когда-нибудь или в чем-нибудь обманывала тебя?

Менгу-Темир выжидательно молчал.

Улжатай вдруг невесело улыбнулась:

– Наверное, правильно говорят кипчаки, что нет мужчины, который бы не смотрел похотливо на красивую женщину и не пил бы кумыс…

Хан насторожился. Неужели и Катай относится к тем, кто не может пройти мимо красивой женщины? Он уже стар. Ему ли думать об этом? А если он по злобе оговорил Улжатай и Абаша?