– Выполняйте приказ своей королевы, – произнесла она с каменным выражением лица.

На этот раз сэр Хайл не стал возражать. Он коротко и сдержанно поклонился, после чего сделал жест рукой, затянутой в перчатку, призывая растерянных рыцарей последовать за собой. Они зашагали к двери, грохоча доспехами и рассекая воздух мантиями.

Лишь когда дверь за их спинами затворилась, Эрида позволила себе ссутулить плечи и согнуть спину. Затем она выждала несколько секунд и сделала глубокий, медленный вдох. Королева, правившая страной вот уже четыре года, снова превращалась в юную женщину, которая еще вчера была ребенком.

На мгновение Эндри увидел ее такой, какой она была в детстве, – истинной принцессой, чье чело, однако, еще не было отягощено бременем короны. «Она так любила корабли», – вспомнил он. Ей нравилось ездить к Зеркальному заливу, и ее обычно сопровождали все дети, жившие во дворце, – кузены и кузины благородных кровей, юные пажи и будущие придворные дамы. Там они играли в моряков: воображали, что управляют лодкой, учились завязывать морские узлы и поднимать паруса. Но Эрида не веселилась с ними. Она сидела у штурвала и управляла настоящим кораблем, указывая команде, что делать и куда держать курс.

Теперь она управляла страной и указывала на Эндри.

– Я исполнила просьбу Древней, – произнесла она тихим хриплым голосом. Ее глаза сияли неестественно ярко, отражая пламя свечей. Она скользнула рукой в складки халата и, стиснув пальцы, извлекла из них свиток пергамента.

Эндри сглотнул комок. Ему страшно хотелось сжечь это злокозненное письмо.

Королева развернула свиток дрожащими руками, прожигая чернильные буквы взглядом. Внизу страницы еще виднелся зеленый воск – следы древней печати Айоны. Теперь при ее виде на Эндри накатывала тошнота, но еще хуже ему становилось от воспоминаний, которые она вызывала.

Сэр Грандель и Норты преклонили колено перед королевой, сидевшей на троне. Красота Эриды ослепляла: на ней были роскошные одежды, бесценные драгоценности и сияющая корона. Эндри тоже склонил спину, немного поодаль от остальных. Из всех оруженосцев лишь его одного пригласили на аудиенцию к королеве. Он не знал наверняка, зачем он здесь, но мог сделать предположение. Норты всегда были слегка более… самостоятельными, чем сэр Грандель, нуждавшийся в помощи оруженосца в любом деле, независимо от его сложности. Если королева намеревалась дать поручение сэру Гранделю Тиру, Эндри Трелланду предстояло последовать за ним.

Оруженосец не поднимал головы и видел королеву лишь боковым зрением. Она была облачена в зелено-золотистые цвета – так же, как и ее рыцари, – и сжимала в руке странный пергамент.

Эндри сразу же заметил печать с неровными очертаниями оленя. Он начал перебирать в уме гербы лордов и знатных семей, хорошо известные любому пажу. Но оленя среди них не было.

– Это призыв, – проговорила королева, переворачивая письмо, чтобы показать его рыцарям.

Сэр Эдгар, стоявший на коленях перед королевой, побледнел.

– Кто смеет отправлять призыв королеве Галланда, величайшего королевства во всем Варде, возродившего славу Древнего Кора?

Королева Эрида склонила голову набок.

– Что вы знаете о Древних?

Рыцари зашептались, обмениваясь растерянными взглядами.

Сэр Грандель расхохотался, закинув назад голову с копной каштановых волос, подернутых сединой.

– Это лишь детские сказки, Ваше Величество, – все еще смеясь, произнес он. – Обычные выдумки.

Эндри осмелился поднять взгляд. Слова сэра Гранделя не рассмешили королеву; ее губы были поджаты, а лицо – совершенно серьезно.

Она не шутила.

– Они бессмертны, миледи, – внезапно для самого себя проговорил Эндри. Его голос дрожал. – Это дети Веретен, пришедшие в Оллвард из другого мира. Они попали в западню: проход на их родину закрылся незадолго после того, как они оказались здесь. Древние застряли в нашем мире, хотя никому не известно, живут ли они здесь до сих пор.

«Мистические существа, редкие, словно единороги, которых мне никогда не доведется увидеть собственными глазами», – мысленно добавил он.

– Сплошной вымысел, – повторил сэр Грандель, бросив на своего оруженосца осуждающий взгляд.

К щекам Эндри прилила кровь, и он снова опустил голову. Не в его правилах было подавать голос, когда его ни о чем не спрашивали. Теперь он ожидал услышать строгий упрек – как от своего лорда, так и от королевы.