— Известно, но я не понимаю…

— А известно ли гражданам Когоа, что в этой тюрьме в настоящий момент отбывают наказание некие заключенные? Превентивно, — добавил он и торжествующе посмотрел на адвоката.

Тот задумался.

— Вы хотите сказать…

— Вот именно, — сказал капитан. — Вижу, что вы начинаете понимать. Если, согласно новым законам, во избежание… — Он запнулся. — В общем, если нельзя разглашать приговор, то тем более нельзя осужденных содержать в тюрьме. По логике. Теоретически рассуждая, это может привести к тем же последствиям, что и разглашение приговора.

— Теоретически, конечно, да, но…

Однако Альварец не дал перехватить инициативу.

— Теория в любой момент может получить практическое подтверждение, — строго сказал он и придал своему лицу максимально преступное выражение. — Вы же специалист, профессионал, вы должны учитывать, к чему может привести любое отступление от духа и буквы закона.

Кошкин молча хлопал глазами. Он ничего не мог понять в том загадочном диспуте, который происходил между Альварецом и адвокатом.

— Но не можем же мы содержать осужденных не в заключении! — с отчаянием в голосе воскликнул адвокат.

— Согласен, — сказал капитан.

Адвокат замолчал. Судя по легким судорогам, пробегавшим по его не вполне земному, но вполне озадаченному лицу, он мучительно искал выход.

— Выход есть, — веско сказал Альварец. В глазах адвоката вновь вспыхнул огонек.

— Говорите, говорите же, — забормотал он. — Назовите, какой выход, что за выход?

— Осужденные условно…, назовем это так, согласны?

— Согласен, согласен, — закивал адвокат.

— Осужденные условно должны содержаться в помещении, которое может считаться местом заключения условно.

Огонек погас. Адвокат разочарованно спросил:

— Где же мы найдем такое место?

— Есть такое место. Кошкин вытаращил глаза:

— Ты что, капитан, рехнулся?!

— Это место является в настоящий момент территорией Когоа и в то же время как бы не является ею. Следовательно, оно может считаться местом заключения и в то же время как бы не может считаться таковым, — и капитан назвал пораженному адвокату это место.

Вскоре осужденных перевели в помещение, которое одновременно как бы являлось и как бы не являлось территорией Когоа.

Закончив заполнять бортовой журнал, капитан Альварец сладко потянулся:

— Устал… Ну что? — спросил он у Кошкина. — Далеко еще до базы?

— Минут сорок лету, — ответил штурман. — Как думаешь, втык будет?

— За что?

— За опоздание.

— Отговоримся, — капитан махнул рукой. — Мало ли что? Непредвиденные обстоятельства. Кошкин задумался.

— А интересно все-таки, — сказал он. — Что же за преступление мы с тобой должны были совершить?

— Балда, — буркнул Альварец. — Мы его как раз сейчас и совершаем. На языке когоанского судопроизводства это, наверное, назовут так: «Побег из места заключения с помощью места заключения».

«Искатель» при вынужденной посадке здорово тряхнуло. Капитан Альварец разбил нос о приборную доску. Несмотря на пристежные ремни.

— Вот зараза… — простонал он. — Кошкин, ты живой?

— Живой… — отозвался штурман Кошкин и выполз из-под кресла. Из лихости он обычно игнорировал ремни. Примерно один раз в декаду это стоило ему нескольких шишек.

— С приездом.

— Еще одна такая посадка — и я откажусь с тобой летать.

— Посадка… — буркнул капитан, осторожно вытирая платком разбитый нос. — Хорошенькое дело… Да тут и планет никаких быть не должно… Натыкали, понимаешь…

— Кто натыкал? — полюбопытствовал штурман.

— Не знаю — кто, а натыкал… Да что ты пристаешь с дурацкими вопросами?! — капитан разозлился. — Лучше скажи, куда это нас занесло!

— Понятия не имею, — тотчас ответил Кошкин. Он склонился над пультом, и его пальцы запорхали по клавишам. — Наш БК, он же — «Кровавый Пес», в отключке. Как и… — Он еще раз пробежался по клавишам. — Как и прочая электроника.

— Просто замечательно, лучше не бывает. — Альварец скривился. — Поздравляю.

— Принимаю поздравления. — Кошкин шаркнул ножкой. — Сделаем разведку?

— Сделаем, сделаем… — Капитан распутал наконец перекрученные ремни, расстегнул их и поднялся. — Ну ладно, ты хоть данные об атмосфере сообщить можешь?

— Могу, — бодро ответил Кошкин.

— Слава богу, — проворчал капитан. — Хоть что-то можешь… Выкладывай.

— Она отсутствует.

— Кто?

— Газовая оболочка, в просторечии именуемая атмосферой, — по-прежнему бодро объяснил Кошкин.