Ворчащий Митрич побрел в комнату, а я направил стопы в квартал хлебопашцев. После открытия квеста он горел красным на местной карте. По пути туда повстречал главу местной братвы, уже известного мне по рассказам Вальки, как «старшого». Примечательно, но над ним вместо имени горел вопросительный знак.

– Слышь, Ив, дело надо перетереть, базар к тебе имеется, – сразу показал деловой подход старшой. А раз нет имени, пусть и будет – Старшой. – Ты у меня человечка увел работящего. Пусть небольшой, но приносящий доход. Компенсацию бы получить причитающуюся.

– А разве не вольным зовется ваше братство? Или вещью она твоей была бесправной? – сразу понял я, о ком речь. – Не по понятиям это. Но у тебя свой интерес есть, я понимаю, – не стал я лезть в «бутылку». – Готов обсудить, но на разумных условиях.

По большому счету, такого «купца» следовало слать в пешее эротическое путешествие. Однако были нюансы. Неписям класс открывали даром, но за деньги. А вот игрокам давали испытание. Мне создать Посох и напоить его кровью. Подозреваю, что Вальке дадут по ее прошлым делам. Поэтому помощь местной братвы может пригодиться:

– Сколько просишь компенсации?

– Ишь ты, разговаривать начал. А мне сорока на хвосте маляву принесла, что несговорчив ты, ошибочка вышла видать. Сколько? А сам посуди, я в нее знания вложил, усилия… 25 голдов.

– Так, кто ко мне с деловым подходом, тому и я навстречу, твой резон понятен, учитываю его. Знания говоришь? Только не мастера ты вырастил, а ученика всего лишь, так что усилий тех кот наплакал. Готов отдать 3 золотом.

– Ну, это не серьезно. Уж больно талантлива ученица-то… Была… 20-ть.

– Верно, талантлива. Но не ты ей его дал, а Боги наградили, неужто на божественное претендуешь? Да и раскрыть еще таланты нужно было, а это время и не малое. 4 золотых.

– Тоже верно, нужно время. Но она за месяц мне бы в клювике те 4 монеты натаскала по крошечкам и зернышкам. 15-ть!

Старшого наш диалог явно развлекал. Он торговался не за деньги, а за интерес. Я повышал по монете, он падал сразу на пять золотых.

– Натаскала бы, если фарт бы ей был, да стражники слепые и рукожопые. А коли глазастые да умелые? Повязали, пришлось бы выкупать девчуху, в противном случае потерял бы лицо среди братвы. А это уже не те расходы, что компенсацией просишь. 5 монет.

Старшой засмеялся. Протянул мне руку:

– Согласен, по рукам. – Он отдернул кисть, которую я уже намеревался пожать. Я сделал финт рукой, изображая полет истребителя, типа и сам не готов еще ударять по пятаку. – И еще одну небольшую услугу сверху. Сам видишь, деньги мне не особо нужны, на вшивость проверял. Вижу надо свою маляву писать, что не такой уж ты и беспредельщик. Мне ваши терки с Папаней и его братвой до уличного светильника. А что мы поладили, это обнадеживает. Значит, в путные руки ученица уходит. Хоть и не родная она мне, но все же наша.

– По рукам ударим, если запрос на услугу приемлем будет – без уголовки.

– Да какая уголовка? С этими делами найдем кому справится и среди своих. А у меня к тебе просьба будет простенькая – доставить письмецо матери. Ты скоро из Города уйдешь, знаю. Может и мать мою встретишь. В письмеце все прилично. Мол, жив-здоров, чего и матушке желаю. Типа, помню ее, уважаю, ценю и все дела. Можешь прочесть сам, перед тем, как запечатаю. – и Старшой потряс передо мной вытащенным из-за пазухи листом.

– Это сделаю, но встречу ли я твою родительницу? Еще не факт.

– Ну коль не встретишь – не судьба значит. – Старшой протянул мне руку, я ответил рукопожатием. Затем протянул ему 5 золотых. Он их взял и.… вернул. – Это ученице на одежку. Мы тоже с понятиями и с сердцем в груди.

После чего повернулся и исчез в подворотне. Словно темная молния сверкнула, и его уже нет. А я продолжил путь.

Квартал хлебопашцев находился рядом с воротами. Каждое утро работники сельхоз труда отправлялись на поля, чтобы к вечеру вернуться домой уставшими. Но сам процесс выглядел завораживающим из-за своего сюрреализма. В реальности люди пашут поле, затем выходят сеялки или, что там еще. Потом, через положенное время появляются ростки, всходы и так далее. Здесь все, как с книгой Валькиной. Вышли люди, впряглись лошади, изобразили пахоту. Все. А потом, бац, а поле уже готово. Затем выходят другие помахать руками, типа сеятели. Пара минут возле обочины, а типа посеяли. И так далее. На каждый процесс уходит свое время. На пахоту минут 30, на рост пшеницы около 40-ка. Точно не могу сказать, это засекать надо, а оно мне надо? (Я прямо маэстро тавтологии становлюсь). Дальше пшеница зреет, то есть меняет цвет с зеленого на желтый. А это уже неделя. Но неписи все равно ходят на работу и что-то копошатся рядом, пока вызревает урожай. И вот эту культуру, кто-то ночью стал «шевелить». Ну помните, как у Ершова: «Кто-то в поле стал ходить и пшеницу шевелить».

Спинной мозг подсказал, что и квест, вероятней всего, похожий. Что и подтвердил староста хлебопашцев. Причем, словами из поэмы.

– Тут это, урожаю угроза имеется. «Кто- то в поле стал ходить и пшеницу шевелить.

Мужички такой печали отродяся не видали. Стали думать да гадать – как бы вора соглядать. Наконец себе смекнули, чтоб стоять на карауле, хлеб ночами поберечь, злого вора подстеречь» (К. Ершов «Конек- Горбунок»). Вот только устают они днями, не могут ночью работать, отдохнуть надо. А как только глаза сомкнут, тут и напасть происходит. Поможешь? Всего три дня отстоять, а там и рассчитаемся. Поймаешь кого, отдельная награда.