– Останьтесь сегодня после работы. Надо обсудить вашу идею с штрихкодированием.

Я согласно кивнула и рванула прочь. Весь день старалась не заходить к боссу, о звонках оповещала по чату. Практически идеальный секретарь, разве что проходилось всё чаще скрещивать ноги под столом и сжимать бедра, ибо всё моё тело умоляло о разрядке.

Почему он вызывает у меня такую реакцию? Почему моё дыхание учащается рядом с этим человеком?

Черт!

Нужно срочно найти кого-нибудь для свободных отношений, только бы не испытывать подобного.

Наконец, рабочий день подошел к концу, вереница программистов потянулась к выходу. Остались только мы с Людой. Но я принципиально не смотрела на подругу, а занималась тем, что с самым увлеченным видом меняла картинку на рабочем столе.

Люда молча встала и, не обернувшись на меня, продефилировала к кабинету Скворцова.

– Можно? А я тарелочку забрать. Как вам пирог? – донеслось до меня звонкое. – Я обычно в начинку корицу не добавляю, а тут решила поэкспериментировать…

Хлопнула дверь. Я осталась в тишине, стараясь не вслушиваться в шорохи, доносящиеся из-за гипсокартонных стен. Кабинет полностью опустел. Я бы и сама сбежала при первой возможности, но Скворцов же просил остаться.

Что-то они долго.

Не успела я задуматься над тем, чем конкретно Люда может очаровать директора, как та выскочила наружу. Не выскочила даже, а пробкой вылетела прочь. Спотыкаясь на гигантской шпильке, пронеслась мимо меня.

Э-э-э. Ему не понравился пирог?

Плачущая Люда обнаружилась в женском туалете. Она сидела на кафельном полу, прижав колени к груди, и рыдала навзрыд. Макияж растекся, помада стерлась с губ и замазала подбородок. Подруга напоминала очень грустного клоуна, пока заливалась слезами и раскачивалась из стороны в сторону.

Я молча присела рядом.

– Что случилось?

– Он… я только попробовала… а он сказал… чтобы я написала… по собственному желанию…

Что!? Скворцов захотел уволить Люду?! Да чем надо было провиниться перед директором, чтобы тот принял такое решение? У него точно аллергия на корицу. Или он с детства не переносит повидло. А может, он до двадцати лет был толстячком, и одно слово «пирог» вызывает у нашего босса приступы неконтролируемой агрессии?

– Что ты сделала?

Секундное замешательство, и она изобразила движение, будто берет леденец за щеку. Мои глаза расширились. Все разумные мысли улетучились, оставив всего одну, да и то неприличную.

Не может быть…

– Ты попыталась отсосать Скворцову?!

Люда закивала как китайский болванчик. Часто-часто. Ещё чуть-чуть, и голова сорвется с шеи.

– Я только наклонилась… а он… мне нельзя увольняться… у меня Тёма…

– Ты чем вообще думала?! Твою мать! – Я схватилась за голову. – Ты как работать дальше планируешь?!

– Никак… меня же уволят…

Честное слово, я бы сама дала ей подзатыльник и отправила на биржу труда, не будь её подругой. Дура! Какая же она непроходимая тупица! Ладно, подкатывать или строить глазки. Такое повсеместно. Но как ей вообще пришло в голову, что сделать кому-либо минет – это здравая идея, которая поможет закрепиться в статусе возлюбленной?!

Где она работу-то найдет? Кошмар!

Мать выгонит эту чокнутую нимфоманку из дома, и Люда кончит свой век на панели. На её могильном камне так и напишут: «Начала в техподдержке, закончила проституткой».

Вся моя злость из-за утреннего разговора улетучилась, потому что перед лицом беды нет места для мелких склок.

Надо выручать Люду.

– Учти, я делаю это не ради тебя. Только из-за Артёма, которому в родительницы досталась идиотка, – решилась я. – Проваливай домой, а я попытаюсь поговорить со Скворцовым.

– Он дал понять…

Конец фразы потонул в захлебывающихся рыданиях.

– Истерику выключила. – Я поднялась, подала подруге руку. – Ничего не обещаю, но постараюсь помочь.

– Ты лучшая, – всхлипнула Люда и громко высморкалась.

От туалета до кабинета всего десяток метров, но мне они показались бесконечностью. Я шла по пустому коридору как на каторгу, ибо не представляла, как оправдываться в косяках подруги.

«Она не хотела»? Ага, чисто случайно опустилась перед вами на колени, чтобы расстегнуть ширинку. Так сказать, не удержалась на ногах и рухнула лицом в ваш член. Как-то само по себе получилось. Упс.

«Она озабоченная, у неё и справка есть»? Назревает логичный вопрос: зачем держать эту извращенку в приличном коллективе?

«Она осознавала, что вытворяет, но теперь раскаивается»? Ну-ну, раскаивается из-за того, что маневр не удался.

Любой из вариантов звучит отвратительно.

Да и черт с ним.

Я робко постучалась и заглянула к Скворцову. Тот стоял вполоборота к двери, всматриваясь в горизонт. Хороший все-таки вид открывается из его окна – на низенькие гаражи промышленной зоны и бескрайнее полотно шоссе. Облака опустились так низко, точно пытаясь накрыть город. Нависли над домами белоснежным пухом.