– Нюська, привет! – помахала ей Соня из-под кучи книг, которыми обложилась на полу их комнаты.

– Привет, девчонки! – ответила Аня, торопливо снимая обувь.

– Ужинать будешь? Я плов сварила, – спросила Настя, накрывая на стол.

– Насть, че за глупости? Щаc Q-семь приедет и накормит нашу трудягу, – отрезала Даша, стуча нарощенными ноготками по клавишам ноутбука.

– Буду! – буркнула Аня, зная, что сейчас начнется… но в данную минуту ее интересовал только телефон.

– В смысле, вы сегодня не встречаетесь? – повернулась Дашка, перестав печатать.

– Угу, – неопределенно отозвалась Аня, нетерпеливо шаря по постели.

Подруг насторожил ее ответ, и они, как по команде требовательно уставились на нее, но нашелся телефон, на дисплее горело извещение о трех непринятых, поэтому Ане разом стало не до них: сердце стучало, как огалтелое, руки дрожали, а диафрагму, будто жгутом стянуло.

Открыла журнал непринятых вызовов и будто удар под дых получила: того самого абонента среди пропущенных не было.

Взгляд туманится от слез, и так горько становиться, что Аня едва сдерживается, чтобы не заплакать при девочках.

– Нюсь, что случилось? – осторожно спрашивает Даша.

–Ничего, – качает головой, пытаясь скрыть слезы.

–Анют, давай, сейчас твой любимый чай с мятой сделаем, выпьешь. Вот, смотри, какой волчок к тебе пришел, – Настя комично потрясла игрушкой и положила ее рядом с подругой, не подозревая, что сделала только хуже.

Но Аня не заплакала, нет. Слезы она позволит себе ночью, а пока надо держать удар и не беспокоить подруг.

–Все хорошо, девчонки. Я в порядке, просто устала, – невероятным усилием воли растянула она дрожащие губы в улыбке.

– Нют, мы же не слепые, – не поверила Соня. – Если не хочешь говорить, не надо, мы поймем, но только не обманывай, что все в порядке.

Аня лишь кивнула, зная, что они действительно поймут. За пять лет они слишком хорошо друг друга изучили, а потому к каждой был свой подход. К ней, например, такой – выжидательный, и она очень любила за это своих всепонимающих подруг.

Девушки поужинали, разговаривая на отвлеченные темы, а затем каждая занялась своими делами. Аня ушла на балкон, чтобы поговорить с бабушкой. Старалась придать голосу бодрость и легкость, но и тут потерпела фиаско.

– Нюрочка, что случилось, детка? Я чувствую, что ты какая- то не такая.

– Бабуль, все хорошо, голова болит просто.

– Нюра!

– Ничего серьезного, правда, не переживай, – укрончиво отозвалась она и тут же предложила. – Давай я приеду, и мы поговорим, не хочу сейчас это обсуждать.

Она слышала, как Маргарита Петровна недовольно сопит в трубку, и чувствовала себя виноватой. Раньше у них не было секретов друг от друга, и теперь на душе было невыносимо погано. Занкончив развогор, Аня едва находила себе место.

Оксане звонить не стала, ограничившись смс-сообщением. Объясняться еще и с ней сил не было.

Однако вот желание набрать Марку было непреодолимым, хоть и понимала, что неправильно это. Он ее разве что шлюхой не назвал, а она…

«Все –таки дура, ты Анька!» – ругала себя, набирая его номер. Ее всю трясло, ладони были влажными от волнения, но длилось это недолго – ее звонок был сброшен: или Марк не хотел с ней разговаривать или отправил в «черный список», что в общем-то было одинаково унизительно. Устало прислонив голову к стеклу, Аня тихо заплакала.

Больше иллюзий не осталось, все было ясно, как день. Он не позвонит и не приедет, он исчез из ее жизни также внезапно, как и ворвался в нее.

«Что же я сделала не так? Почему он не дал нам ни одного шанса? Зачем тогда все это было?» – спрашивала себя Аня, травя душу. Рыданья душили ее, но она не давала им вырваться.

Со стороны казалось, что девушка любуется закатом. Аня не заметила, что за дверью стоял Андрей Сафонов и смотрел на нее через стекло таким же тоскливым, как и у нее взглядом. Когда она собралась идти к себе, парень уже ушел, и Аня так и не узнала о его присутствии и решительном намерении действовать. Ее сейчас вообще мало, что волновало, она была раздавлена.

Шли дни, но ничего не менялось. Обычно жизнерадостная девушка была ко всему равнодушна. В первое время это беспокоило только подруг, Оксана вообще места себе не находила. Ей единственной Аня открылась. Это произошло спустя неделю после Ивана Купала. Съездив вместе с Оксаной на примерку свадебного платья, Аня согласилась остаться у нее на ночь. Костя уехал в командировку, поэтому они могли спокойно посекретничать, на что Оксана очень рассчитывала. Не могла она более смотреть на свою Нюську, которая практически перестала есть и, видимо, спать: синяки под глазами Ани ужасали своей чернотой. Глаза были потухшими. Оксана ужасно боялась за нее, терзаясь от неизвестности и бессилия. А потому очень надеялась, что может, если они поговорят, Анютке станет легче.