Скажи мне, с кем ты спишь, и я скажу тебе, кто тебе снится.

Давайте сами дуть в свои паруса.

И задницы носят маски. По понятным причинам.

Если тебе нравится мешок, купи его вместе скотом, которого тебе хотели в нем продать.

Иногда и дурацкий сапог оставляет неизгладимый след.

Писатели, пишите не чернилами, а кровью. Но нечужой.

Плагиаторы, спите спокойно. Муза - женщина, она редко сознается, кто был первым.

Многие люди переживают трагедию. Но не для каждого ее пишет кто-нибудь вроде Софокла.

Берегитесь тех, от кого никуда не денешься!

Гамлетовский вопрос в каждой стране звучит по-разному.

Иной железный репертуар давно пора бы сдать в металлолом.

Есть писатели непереводимые на другие языки. Их спокойно можно пропагандировать за границей.

Будь реалистом: не говори правды.

Лавры иногда пускают корни в голову.

Трагизм эпохи выражается в ее смехе.

Другие сделали все смешным, а я пожинаю лавры сатирика.

Я внимательно наблюдаю за этим писателем - начиная еще с Гомера.

Обо всем уже написали. И, к счастью, еще не обо всем подумали.

Есть пьесы настолько слабые, что никак не могут сойти со сцены.

Люди, как я заметил, любят такие мысли, которые не заставляют их думать.

Об эпохе больше говорят слова, которые не употребляют, чем те, которыми злоупотребляют.

Гениальное произведение и дурак поймет. Но ведь совершенно иначе!

Приближаясь к правде, мы удаляемся от действительности.

Обычно арьергард прежнего авангарда является авангардом нового арьергарда.

Из трусости скрывал свои мысли в чужих головах.

Он всюду наклеивал фиговые листки, но добросовестно писал, что за ними кроется.

Произведение искусства говорит само за себя, если есть к кому обратиться.

Евнух сказал: "Ну что мне в одной женщине, мне нужен гарем".

Сны зависят от положения спящего.

Не каждый, кто знает слишком много, об этом знает.

Настоящего мужчину сразу видно, даже если он голый.

Не старайтесь во что бы то ни стало быть оригинальным! Даже если до вас уже многие сказали мерзавцу, что он мерзавец, - повторите!

Труднее всего поджечь ад.

Я всегда принимал его за льва, но когда увидел его на четвереньках, сразу понял, что это - не лев.

Мерило роста благосостояния: кто бы теперь продал первенство за миску чечевичной похлебки?

В искусстве было время, когда даже онанистов кастрировали - из боязни, как бы они не оплодотворили атмосферу.

Жаль, что Каин и Авель не были сиамскими близнецами.

У него была мания преследования: ему казалось, что за ним кто-то ходит, а это был всего лишь сотрудник следственных органов.

Кулак замахнулся. Один палец отодвинулся: "Я только указую!" запищал он.

Вот это мученик! Остался на кресте, хотя его и не пригвоздили.

Иногда я перестаю верить в синеву небес: мне кажется, что это пространство, идеально покрытое синяками.

Он посыпал себе голову пеплом своих жертв.

Орлы должны облегчаться в небесах.

Кто знает, что открыл бы Колумб, не попадись ему на пути Америка.

Если вода доходит до рта, держи голову выше.

Незнание законов не избавляет от ответственности. Знание - часто.

Жизнь принуждает человека ко многим добровольным действиям.

Многие из опередивших свой век вынуждены были ожидать его не в самых удобных помещениях.

Независимы умственно только гении и идиоты.

Петух воспевает даже то утро когда его положат в суп.

Следы многих преступлений ведут в будущее.

Те, кто надел на глаза шоры, должны помнить, что в комплект входят еще узда и кнут.

И чужая неграмотность мешает писать.

Иногда само алиби и есть преступление.

Из раны, неудачно нанесенной деспоту, льется море чужой крови.

Он менял кожу, а орал так, будто ее сдирали.

И ручные гиены жрут падаль.

Даже если рот закрыт, вопрос остается открытым.

Тому, кто уже побывал памятником, потом трудно быть даже медалью.

Быть в пасти льва - это еще полбеды. Разделять его вкусы - вот что ужасно.

"И все-таки вертится!" Но в какую сторону?

Боюсь я ангелов - они добрые, согласятся стать ангелами.

Кошмар будущего - говорящие памятники.