Хвала Богам, ночное видение, как и знание языков, свойственное волшебникам, все же осталось при ней. В ночной темноте она различила чей-то силуэт, казавшийся темнее общего фона. Одного взгляда на этого человека, который крадучись двигался по крыше, было достаточно, чтобы понять: он не имеет отношения к людям Харина. Незнакомец был выше среднего роста, хотя и не так высок, как сама Ориэлла, строен и гибок, а его темные, вьющиеся волосы доходили до плеч. Затаив дыхание, она с возрастающим любопытством смотрела, как он пополз к люку, стал на колени и заглянул вниз, пытаясь что-то разглядеть в комнате, служившей ей тюрьмой. Ориэлла знала, что там темно и никого нет, потому что она забыла зажечь факел, а Нэрени скорее всего еще не вернулась. Незнакомец подождал, прислушиваясь к голосам внизу.

— Госпожа Ориэлла? Здесь ли ты? — тихонько позвал он. — Не бойся меня, я пришел от твоего друга, от Язура.

Волшебница бесшумно вышла из своего укрытия и подкралась к незнакомцу сзади. Прежде чем он успел дотянуться до меча, она схватила его за руку и оттащила в более темное место, около трубы. Воспользовавшись своей способностью видеть в темноте, она заглянула ему в лицо. Оно было не из внушающих доверие тем, кто видит их впервые, — худое, угрюмое, небритое; серые глаза широко распахнуты. Он явно пытался разглядеть ее в темноте (которая для самой волшебницы темнотой не была), и Ориэлла с удивлением поймала себя на том, что ни с того ни с сего улыбнулась — впервые за последние дни. Ничего удивительного, подумала она; что у него такая физиономия, будто он увидел привидение. Если бы к ней самой сзади подкрался кто-то…

— Прости, — сказала она. — Я не хотела тебя напугать. — Волшебница с удивлением услышала странные звуки еще неизвестного ей языка, которые сорвались с ее губ. — Я — Ориэлла.

— Слава Богине… — с радостью и облегчением ответил незнакомец. — Меня зовут Шиаинат. Язур послал меня помочь тебе.., если я могу помочь.

— Как у него дела? — На душе у волшебницы сразу полегчало.

— Он ранен, но сейчас поправляется, — ответил Шианнат и торжественно добавил:

— Сама Богиня велела мне помочь ему. Я нашел его в ущелье. Рядом с ним я увидел огромную черную кошку, и…

Орнэллу вдруг пронзила радостная догадка.

— Не была ли Богиня, ну.., более разгневанной, чем ты ожидал? — перебила она, Шианнат нахмурился:

— Пожалуй, была! Но откуда тебе это известно? Или она говорила и с тобой?

— Можно сказать и так, — ответила Ориэлла, подавив улыбку. Интересно, подумала она, как Шиа удалось это сделать?

К удивлению волшебницы, пришелец опустился на колени.

— О, — воскликнул он, — ты воистину благословенна! Мой народ почитает ждущих ребенка, как избранниц Богини Ирис. Отныне я клянусь защищать тебя, ведь именно этого, конечно, и хотела Богиня, когда сказала, чтобы я спас Язура! — Он помолчал. — Однако чем мне помочь тебе? Не думаю, чтобы я мог сразиться со всеми воинами в этой башне. Вот если бы мы с тобой могли спуститься вниз… Он с сомнением посмотрел на живот Ориэллы.

— Нет, это исключено, — ответила она. — Мой друг взят в заложники и находится далеко отсюда. Если я совершу побег, его просто убьют. Но ты мог бы, Шианнат, оказать мне очень большую услугу. Не одолжишь ли ты мне какое-нибудь оружие, которое легко спрятать — нож, например?

— Конечно, госпожа. — Он снял с пояса кинжал и отдал ей. Ориэлла почувствовала радостное волнение. Наконец-то у нее есть оружие! И когда родится ребенок, она сможет хоть как-то защитить его.

— Шианнат, — сказала она серьезно, — ты мне очень помог. Но что с Язуром? Очевидно, его раны серьезны, раз не позволили прийти самому. Не передашь ли ты ему весточку от меня?

— С радостью, — охотно отозвался пришелец. — Он так рвался к тебе, что едва не свел на нет все лечение, и я сам вызвался прийти вместо него и рассказать ему все, что узнаю.

«О, Боги, — подумала Ориэлла, — насколько хорошо Язур знает этот язык? Представляет ли этот бродяга, во что он оказался втянутым?»

Ксандимец словно прочел ее мысли:

— Мне это кажется чудом. Язур обещал, что ты сможешь говорить на моем языке, но сам он плохо его знает, и я не очень поверил его объяснениям, о чем теперь сожалею. Скажи, почему ты так хорошо говоришь по-нашему?

Ориэлла замялась, вспомнив, что казалимцы не доверяют магам. Может быть, и ксандимцы тоже? Если сказать ему правду, не насторожится ли он? Но если солгать — он, конечно, почувствует фальшь, и тогда будет еще хуже.

Ориэлла глубоко вздохнула:

— Шианнат… Ты поклялся защитить меня. Останешься ли ты верен клятве, что бы ты от меня ни услышал? Ксандимец нахмурился:

— Ты задаешь трудный вопрос. Как я могу ответить, если я не знаю, о чем будет речь? — Он помолчал. — И все же я дал клятву, и у меня еще осталась честь, что бы обо мне ни говорили. К тому же я слышал слова Богини. Она хочет, чтобы я помог тебе, одной из избранных ею. Говори же, не бойся. Что за страшная тайна мешает тебе сказать прямо?

— Я знаю твой язык, потому что я — волшебница, — ответила Ориэлла и вдруг с удивлением осознала, что слово, которое она произнесла, непохоже на казалимское «волшебник» и означает что-то вроде «эфировидец». Но что бы это могло быть такое?

Однако Шианнат понял ее, и лицо его прояснилось.

— Эфировидица? — воскликнул он. — О благословенная Богиня! Теперь я понял твой замысел! Благодарю, благодарю тебя!

Ориэлле его восторг показался чрезмерным. О Боги, только бы он не был похож на Черную Птицу, которой волшебная сила Ориэллы нужна была лишь для осуществления собственных целей!