Эльстер, хотя и не решалась открыто помочь Анвару, сообщила ему много полезных сведений. Юноша видел здание Храма лишь издали, но знал, что это цитадель Черного Когтя, и найти его скорее всего можно именно там. Имея в своем распоряжении колоссальную силу Жезла Земли, Анвар мог прямо через недра горы нанести удар по Храму.

Маг улыбнулся, и улыбка его была мрачной и зловещей. Слишком долго они с Ориэллой оставались беспомощными пленниками, но вот наступил час расплаты, и. Боги свидетели, Анвар ликовал, предвкушая свою месть.

Элизеф с неудовольствием оторвалась от свитка, который изучала, когда Верховный Маг без стука ворвался в ее покои. Она непроизвольно нахмурилась, но тут же скрыла свое раздражение под маской светской любезности. Волшебница отложила свиток и встала, чтобы приветствовать Миафана, приказав заодно горничной, которая шила в углу, подать вина.

— Что произошло? — спросила она. — Судя по твоему столь внезапному появлению, случилось что-то очень важное.

— Ваннор схвачен! — Раздался звон, и Миафан резко обернулся. Маленькая горничная стояла у буфета и, широко раскрыв глаза от ужаса, глядела на хрустальные осколки. Красное вино запачкало ей юбку и пролилось на ковер.

— Ах ты недотепа проклятая! — Элизеф схватила бедняжку за руку и надавала ей пощечин. — Пойди налей еще вина и убери всю эту грязь, да поживее. Ты будешь наказана за это.

— То-то ты порадуешься! — усмехнулся Миафан. — Весьма любезно с ее стороны дать тебе повод для экзекуции!

— Кому нужны эти поводы! — пожала плечами Элизеф. — Хотя, честно сказать, она мне их дает не так уж много. Надо отдать этой девке справедливость, она моя лучшая горничная за все это время.

— Ладно, забудем о пустяках! Послушай, Элизеф, я только что сделал весьма полезное открытие. — И он вкратце рассказал о допросе купца и о том, как можно увеличить магические силы за счет страха и страданий смертных.

Элизеф с отвращением выругалась:

— Что? Ты хочешь сказать, что во всех этих человеческих жертвах вовсе не было необходимости? То есть мы вполне могли бы обойтись мучениями нескольких узников?

— В известной мере это так, — рассудительно заметил Миафан. — Но для магии, требующей особого напряжения сил, вроде полного подчинения чужой воли на расстоянии, по-моему, все-таки нужны жертвоприношения. И все же мое открытие сулит нам новые и весьма интересные возможности. Потребуется ряд опытов, и кто может быть лучшим материалом для них, чем Ваннор? — Голос Миафана стал тихим и вкрадчивым. — Он человек твердолобый, но физически сильный и, если не перегибать палку, сможет продержаться достаточно долго.

Элизеф кивнула, соглашаясь.

— Куда ты велел поместить его?

— Я приказал подготовить для него прежние покои Ориэллы.

Миафан улыбнулся, увидев изумление Элизеф.

— Он будет нужен нам постоянно и всегда должен быть под рукой. Кроме того, придется его, так сказать, побаловать. И наконец, куда же еще можно его поселить? Только в архиве под библиотекой, а оттуда легче бежать, тем более — похитить. Но на этот раз ему не удастся улизнуть от меня!

Открыв глаза, Ваннор не сразу понял, где он находится.

Потом он с ужасом вспомнил свой арест и встречу с Миафаном. Последствия пережитого вчера сказывались до сих пор. Он чувствовал страшную слабость и боль во всем теле, но тут же забыл об этих неприятных ощущениях, увидев, куда он попал.

Купец ожидал увидеть мрачные стены темницы, однако оказалось, что он лежит на мягкой постели в какой-то просторной, светлой комнате, обставленной красивой полированной мебелью старинной работы, а в камине жарко пылает огонь. Ваннор поежился. Миафан явно что-то затеял! Откровенно говоря, он предпочел бы темницу.

— Ну ладно, там посмотрим, — проворчал купец. На ночном столике стояла чаша с каким-то напитком. Осторожно отхлебнув из нее, Ваннор обнаружил, что это тэйлин, и даже еще горячий. Приятное тепло разлилось по его телу, и, прежде чем купец успел подумать, не подмешано ли что-то в напиток, он выпил почти всю чашу. Горячее питье взбодрило его. Ваннор встал с постели и, радуясь обилию света и тепла, направился к двери, ведущей в смежную комнату.

Здесь также ярко горел огонь в большом камине. Комната была чисто прибрана и выглядела столь же уютно, как в давние дни. Знакомая обстановка живо напомнила Ваннору о прошлом, и он почувствовал острую душевную боль. Купец узнал покои Ориэллы. Он вспомнил, как они собирались здесь, когда ему случалось обедать вместе с Ориэллой. Вспомнил Ваннор и Форрала. Где же теперь Ориэлла? Что с нею? А ведь, кажется, бедняжка скоро должна родить… Мысли его вернулись к дочери. Ему так и не удалось отыскать ее. Что с ней могло случиться в этом гнездилище порока и беззакония, каким стал теперь Нексис? Только бы найти несчастную девчонку… Очертания предметов вдруг стали зыбкими, и Ваннор стал яростно тереть глаза, решив, что это последствия вчерашних издевательств Миафана. Двигаясь, как лунатик, купец осмотрел комнаты. Входная дверь, конечно, заперта, а к окнам, как заметил Ваннор, нельзя приблизиться из-за чар. Когда купец попытался дотронуться до свинцовых рам, вспыхнула яркая вспышка и руку словно обожгло огнем. Таким же заклинанием были защищены оба камина. Ваннор обнаружил, что можно подбрасывать дрова в оба очага с небольшого расстояния, но подойти к ним вплотную нельзя. Очевидно, это было сделано для того, чтобы узник не мог воспользоваться огнем, как оружием. Да что там огонь! Когда Ваннор в отчаянии подумал, что может повеситься, если ничего другого не останется, то решил попробовать сделать удавку из простыни. Но простыни упорно выскальзывали из рук при малейшей попытке свернуть их и сделать узел.