Шрифт:
В стольном граде переполох – с утра звонари трезвонят во все колокола, на главной площади накрыты столы со снедью для горожан и гостей. Мёд и пиво изобильной рекой выливались в кубки и чаши, а жареные быки и бараны вертелись над углями, даже подавали гусей-лебедей – украшение царской трапезы. По рядам ходили ряженые скоморохи на ходулях, а с ними знатные игрецы и плясуны, все потешали публику – игрой на жалейках и бубнах, ходьбой на головах, да кукольным театром-вертепом с озорным Петрушкой.
Повечеру с царского крылечка честному народу предъявили в окружении родни и нянек новорождённого царевича Елисея. Народ от души ликовал и радовался долгожданному младенцу, а малютка испуганно хлопал глазками, ещё не смысля, что происходит вокруг него.
Под крики «любо-любо» иноземные посланники да бояре одарили наследника богатыми гостинцами.
Только в те весёлые деньки, как назло, запамятовали царь и царица немедля послать скорого гонца на дальние острова в Студёном Море-Окияне за ещё одним бесценным гостем, за ведуном Зимерадом, который предрёк рождение царского наследника…
Через неделю гуляния затихли, народ разошёлся по домам, где воротился к привычным делам, а гости и бояре разъехались по селениям и вотчинам. А Елисей очутился на руках любящей матушки и тёток, которые с него глаз не спускали. А как царевич чуть подрос, то принялся, удрав от нянек, за речкой рвать голубоглазые незабудки, удить пескарей или с отцом на охоте целыми днями не слезать с седла. Но Демьян, хоть и не чаял души в сыне, да вскоре приставил в светёлку сорванца мудрых учителей с книгами да картами.
Проворно, шустрой ящеркой, сказка сказывается, а наше времечко ещё скорее колобком катится прямо по реке жизни от глухозимья к межени [1] . Вот так, неприметно, миновало восемнадцать годочков, будто унесённых ледоходом. Вымахал на славу молодой царевич – пригожий да белолицый – кровь с молоком, в плечах – косая сажень, а ростом вымахал, как дубок молодой.
Однако вырос Елисей то ли с маленьким изъяном, то ли наоборот, совсем безупречен, но такой дюже серьёзный и рассудительный, что родители стеснялись при нем шутить-трунить. Вещал парень всегда только правду. Как скажет, так хоть стой, хоть падай. Во дворце с улыбочкой шептали друг другу – «у наследника Демьяна – нет изъяна».
1
Летний, самый низкий уровень воды в реке.
Бывало даже, когда царь и царица на веранде пили чай вприкуску с заморским рахат-лукумом, или мятные пряники макали в липовый мёд, всё талдычила Арина супругу:
– Надо невесту Елисею, поскорее сосватать, да хорошую и пригожую, чтоб любила нашего сыночка и была хорошей супругой – надёжей и опорой в горе и радости, да народу нашему пример.
– Сам вижу, что возмужал Елисей! Знаю, что умён и силён, но я и другое примечаю – люди его как-то сторонятся, всё обходят бочком и бочком. Хотя он, вижу, старается, всех выслушает, со старшими посоветуется, да все без толку, не хотят подданные его слушать. Боязно мне за нашу державу и народ, как бы чего худого не вышло после моей кончины…
– Да, что ты взялся попусту наговаривать-то на единственное дитятко! О таком сыне надлежит нашим сказителям былины распевать! Умён не по годам, скромен, да родителей почитает!
– Спесив. От того и правдив. Да и что ему хотеть-то, коли всё есть, что душа пожелает?
– Ты не в духе, Демьян, тебе, небось, опять дьяк Анисим настроение-то попортил.
– Цыц! Я всё же пока царь-государь, а не дед на печи, что истирает кирпичи! Не перечь мне, а то в такую глухомань упеку комаров пасти, где слаще морковки ничего отродясь не пробовали.
– Прости царь-батюшка. А Анисима, все же, накажи.
– Я в душе-то, так сказать, скорее добряк, чем злыдень, да и к чему царю верного слугу напрасно обижать? Постой, лучше мне по секрету поведай, матушка: сколь дружков у нашего Елисеюшки?
Призадумалась Царица, отодвинула в сторонку серебряное блюдо с рахат-лукумом и про чай запамятовала. Только лишь стало слышно, как в зарослях у озерка перед дождём запела иволга, да пыхтит самовар на столе. Но вот и тучка тут, как назло, прикроет тёмным платом полуденное светило, и сразу прошибает до костей озноб от реки.
– Да батюшка, на то ты и царь-государь, чтоб зреть в корень. Прав ты, нет у Елисея верных друзей-товарищей. Вон у нашей ключницы сынок подрос, не по летам удачливый и смышлёный, так с целой ватагой парней шляется и днём, и ночью! То на рыбалку, а то с лошадьми в ночное! Дома-то совсем и не бывает. Да, что интересно – не хитёр, и всяким наукам не обучался, а всё понимает. Нашего учили-учили, наставникам платили-платили, а всё как маленький, что в уме, то и на языке. Ты, Демьянушка, уж, пожалуй, его с зарубежными послами покамест не знакомь, а то глядишь, наболтает им чего лишнего, так и до ратной брани недолго.