Шрифт:
– Хозяин Земли недоволен. Люди, худшие их худших пришли в тундру. Ледяным старикам не дают спать вечным сном. Но чужестранцы не разумеют – огонь не имеет конца.
– Простите, дедушка, но может, вы всё-таки объясните мне, что здесь происходит?
– Время ещё не приспело. Ох, видимо-невидимо слов, как снега в пургу. Ступай своей дорогой, за тобой присмотрят.
Алёна не раздумывая подчинилась и повернулась лицом обратно к сопке, под ногами заскрипел чёрный шлак, и крупными шагами зашагала в сторону посёлка. Стрелки на часах показывали начало первого, пришло время возвращаться. Где-то над седой мутью носились невидимые чайки, изредка покрикивая, подобно пароходам в тумане.
Алёна не помнила, как прибежала домой. Умывшись, она подошла к окну, ожидая машину. «Уазик» прибыл вовремя, скрип тормозов возвестил всему двору – кому-то пора в путь. За рулём белозубо улыбался знакомый водитель и, заметив Алёнку, выбегающую из подъезда, он галантно покинул машину и открыл настежь пассажирскую дверь.
– Здравствуйте! Карета подана!
– Привет! А где оркестр?
– Про оркестр команды не было.
Солдат умолк и насупился. Они молча поехали в сторону аэропорта. Солнце прогрело воздух, и туман отпускал посёлок из своих объятий.
– А когда мы встретим журналиста, вы можете подъехать к берегу моря?
– Могу.
– А вас не будут ругать?
Водитель помолчал и даже заелозил по обитому плюшем сиденью.
– Если не расскажите капитану Жукову или Сабурову, то можно прокатиться, тут совсем недалеко до морского порта.
– Отлично, я отцу ничего не скажу. Знаете, хочется вблизи увидеть здешнее море.
– А раньше море видели?
– Да, в том году впервые оказалась в Египте, на Красном море, отдыхала с мамой.
– Везёт же. Да с таким отцом ничего удивительного, что катаетесь по заграницам. А я кроме нашего мёрзлого моря ничего не видел. В том году точняк смотаюсь в Китай, знаете, там есть остров Хайнань?
– Слышала.
– Вот тогда накупаюсь вволю.
Солдат снова улыбнулся, от него пахло одеколоном, но всё перебивал запах табака и больших машин. А перед глазами, прямо над горизонтом с невидимых этажей, опускался лайнер, он нехотя развернулся против ветра, и, расстелив белые крылья, зашёл на посадку вдоль берега.
– Зря они говорят на Кольку, что он убил Ивана, – вдруг буркнул водитель и, помолчав с минуту, снова прервал паузу: – Не верю я.
Девочка с трудом оторвалась от вида садящегося самолёта и, чтобы поддержать беседу, спросила:
– А почему не верите?
– Да они были кореша, ведь оба с Кирова. Что им ругаться-то? Они северяне, и так оба тормозные.
– Иван это тот, кого убили? – спросила девочка.
– Да, Сунцов. А тот беглец – Коля Рыков. Ваш отец тоже вроде собирается в тундру, ловить Рыка, и заодно проверить, как службу несут наши бойцы на полигоне. Три группы полиции не могут выйти на его след. А как поймаешь, тут окрест мёрзлые пустыни, аж на тыщи вёрст?
– А что за полигон? Надеюсь, это не военная тайна!
– Да какая тайна. Там стрельбище, да ещё склады, ангары какие-то. С весны до зимы мы их охраняем, на зиму оставляем, проверяем раз в неделю, если, конечно, нет пурги. Вот и Коля с Ваней, в прошлом году, проторчали там полгода. Я так думаю, если бы хотели то, давным-давно замочили друг друга, и так целыми месяцами находились как космонавты на орбите.
– Да у вас тут, оказывается, подо льдом бушуют такие страсти, что «Санта-Барбара» просто отдыхает.
Они подруливали к зданию аэропорта.
– Ну всё, приехали.
– А кто, по-вашему, тогда убил солдата?
– Кто ж знает. Есть следователи, пусть ищут. А ребята, между прочим, в отпуск ехать вместе собирались, в свой родной Киров.
– Да, сложная задачка.
– Жалко, нельзя как в школьном учебнике в конце книги посмотреть правильный ответ.
– Точно.
Машина въехала на стоянку, где уже дремали два десятка автомобилей, в основном «уазики» различных мастей и несколько праворульных японок. Самолёт вскоре приземлился. С моря налетел холодный октябрьский ветер, ничуть не смущаясь того, что на дворе стояло начало июня. Солнце изредка робко выглядывало из-за туч и на несколько минут освещало горним золотом неприветливые земли.
В здании местного аэропорта оказалось гораздо теплее и поэтому приветливее, но гуляли сквозняки среди серого, местами крашеного бетона. Вскоре из толпы пассажиров вынырнул белокожий, как все рыжие, Женя, в зауженных джинсах и алой куртке. Улыбаясь, он лёгкой походкой направился к Алёнке, раскинув руки в стороны:
– Привет, Белкина! Я долетел, ура! Качать героя!
– Привет. Но, пожалуйста, Хронов, обойдёмся без жарких объятий и поцелуев.
Сбавив скорость и опустив руки, юноша остановился в двух шагах от девчонки.