Фордж

Она заставляет себя улыбнуться, а затем кивает.

— Да, когда мне было двадцать. Когда я наконец разделась, и мы сделали… это… он сказал мне после этого, что разочарован. Он всегда фантазировал обо мне. Он всегда думал, что я буду идеальной, потому что я идеально выглядела в одежде. — Я закатываю глаза. — Мужчины думают, что у меня такие потрясающие сиськи. Женщины тоже, но… У меня есть растяжки. Мои груди настоящие… Не то чтобы с грудными имплантатами было что-то не так. Они также уже не такие упругие, как в прошлом году, когда им стукнуло тридцать, и…

Я чувствую, как моя чёртова кровь закипает, когда я слышу, что сказал этот придурок.

— Никто не идеален, Ава.

— Я знаю это, — говорит она. — Конечно, знаю.

— Когда тебе было двадцать, твой парень, должно быть, был…? Я полагаю, старше? — Маленький придурок. Хотел бы я иметь возможность вернуться в прошлое. Я бы встряхнул этого маленького сопляка… сильно.

Она качает головой.

— Ему тоже было двадцать.

— Молодой и чертовски тупой, — выдавливаю я, стараясь не рычать. — Держу пари, с тех пор он видел пару женщин и сравнивает их всех с тобой. Держу пари, ни одна из них даже рядом с тобой не стояла.

Ава улыбается.

— Да ладно тебе! Ты не можешь… — её щёки порозовели. — Ты не можешь этого знать.

— Я знаю это! — Я тоже не просто развлекаюсь с ней. Ава чертовски идеальна. Мне не нужно видеть её обнажённой, чтобы знать, что это правда.

— Ты даже не видел… меня… так что… ты не можешь… — продолжает она.

— Мне не нужно тебя видеть. Я знаю. — Мой голос звучит хрипло. — Когда этот засранец думает о тебе, он жалеет, что не приложил больше усилий, чтобы удержать тебя. Держу пари, он не хотел бы ничего больше, чем снова попытать с тобой счастье.

Ава хмурится.

— Если подумать… — я вижу, как работает её мозг. — Он действительно связался со мной ни с того ни с сего через пару лет после того, как мы расстались. Я только начала встречаться с Мэттом. Это был странный разговор. Возможно, ты прав. Я никогда не думала об этом таким образом до сих пор.

— Я и говорю. Кроме того, — произношу я, — я всё равно не любитель груди. Не пойми меня неправильно, если бы я был «любителем груди»… — Я на секунду опускаю взгляд и присвистываю.

— А ты не такой? — она выглядит потрясённой.

— Так случилось, что мне нравятся твои глаза. Они прекрасны, как и всё в тебе. Большие, выразительные, добрые. Великолепного орехового цвета.

Ава хихикает.

— Ты «любитель глаз»? Это даже звучит неправильно. Ты можешь быть «любителем груди» или «любителем задниц», но глаза… — она качает головой.

— Я всё вышеперечисленное, Орео. Всё вышеперечисленное.

— Ты не можешь быть всем вышеперечисленным, — фыркает она.

— Я — твой мужчина. Никакой конкретной части. Я люблю всё. Мне нравится всё, что связано с тобой. — Я наклоняюсь и целую её. — Я люблю тебя, — говорю я, отстраняясь. — В тебе нет ничего такого, что я, блядь, не полюбил бы. Я могу тебе это обещать. Для твоей груди не будет никаких различий.

Ава улыбается. Затем она стягивает платье через голову и бросает его на диван рядом с нами.

Эта великолепная женщина заводит руки за спину и расстёгивает лифчик. Она позволяет своим сочным сиськам свободно выпрыгивать, когда сбрасывает лифчик. Я вижу страх в её глазах. Она ведёт себя храбро, и всё же… она всё ещё боится. Мне хочется влепить пощёчину этому двадцатилетнему придурку, потому что я никогда в жизни не видел никого красивее. Никогда, чёрт побери. Я пристрастен, но дело не в этом. Она, оказывается, восхитительна.

— Твой бывший, — говорю я, обхватывая её красивые груди руками, — определённо пытался вернуться к тебе. Этот маленький засранец понятия не имел, что у него было. — Мой член твёрдый между нами. И чертовски пульсирует.

Моя женщина одаривает меня самой лучезарной улыбкой. Мало того, она выпячивает грудь. Мои руки переполнены её изгибами. Её глаза наполнены жаром. Я думаю, она видит, что делает со мной. Ава садится на меня сверху. Я приподнимаю её и вонзаюсь в её горячую, тугую киску. Она всё ещё чувствительная и влажная. Мне приходится несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы не кончить. Мои яйца напряжены.

Я опускаю палец на её клитор и начинаю входить в Аву. Да, её сиськи настоящие, они покачиваются при каждом сильном ударе. Я самый счастливый человек на планете. Я смотрю в глаза Аве, пока трахаю её. Я не лгал, когда сказал, что они великолепны. Она громкая. Мы оба такие. Не проходит много времени, прежде чем она начинает извиваться вокруг меня. Её глаза расширяются, и она выглядит шокированной, прежде чем на её лице отображается выражение блаженства. Затем я стону и сильно дёргаюсь, отдаваясь ей. Я опускаю своё лицо между её сиськами и погружаюсь в них. Когда мы заканчиваем, — а это занимает много времени, потому что я получаю от неё столько удовольствия, сколько могу, я хочу, чтобы она полностью приняла себя, — я утыкаюсь лицом в изгиб её шеи. Я посмеиваюсь, всё ещё тяжело дыша. Моя грудь тяжело вздымается.