– Повторю, Алис. Я не заставляю, – с важностью произносит парень и мягко проведя пальцами по моей руке, слегка улыбается. – Я считаю, что это круто, когда завоёвываешь девушку. Мне бы наскучило, если бы всё было обычно и быстро…

– Мне это не нужно, Родион, – настаиваю на своей абсолютной правоте и отодвигаюсь поближе к двери. – Не нужно со мной играть на интерес. Думаю, что тебе стоит уйти.

– Да нет же! – не отпускает меня Травицкий. – Ты неправильно поняла… Интерес есть, не отрицаю, но игры уж точно никакой. Я не так выразился… – встряхивает головой, прогоняя прочь неловкость. – Ты не похожа на остальных и я сразу понял, что буду дураком, если упущу тебя… Ты заслуживаешь того, чтобы тебя оценили по достоинству, Алиса, и я хочу быть тем, кому ты это позволишь.

– Ты правда так считаешь? – затаив дыхание, ощущаю неожиданный прилив личного обаяния.

– Да.

– Но ты меня совсем не знаешь… – акцентирую на этом внимание.

– Мне хватило того, что я уже узнал, и твой прекрасный портрет теперь не выходит из головы, – огорошивает сосед, находя ответ на любое моё сомнение.

Я мёдом что ли обмазана, что ко мне липнут такие дамские угодники.

Всё знают. Всё могут. Ничего их не остановит.

– Молодец, – сжимаю губы, чтобы не улыбнуться. – С таким талантом убеждения далеко пойдёшь.

– Удалось убедить? – радуется брюнет, скользя по мне сосредоточенным взглядом.

– Нет, – не смею обманывать и медленно двигаюсь внутрь квартиры.

– А на других действовало… – разжимает хватку парень и насмешливо придерживает для меня дверь, чтобы помочь сбежать. – Видишь? Ты не поддаёшься моему привычному пониманию.

– Спокойной ночи, Родион, – подсказываю я, чтобы надоумить мужчину на дальнейшие шаги отступления.

– Завтра выезд на работу по расписанию, да? – напоследок решает он вместо точки поставить многоточие.

– Ещё не знаю, – теряюсь я, не зная чего ожидать от завтрашнего дня.

– Я буду ждать ответа, Алиса, – делая короткую паузу, чтобы показать правдоподобность слов и выразительно взглянув мне в глаза, добавляет низким хриплым голосом. – Сладких снов, Алиса.

Как только закрываю за ним дверь, припадаю к ней затылком и набираю в грудь воздуха.

Что-то в последнее время моя жизнь выходит за рамки стабильной реальности.

Всё наперекосяк.

Сегодня один, завтра другой.

Меня на всех не хватит… я себе-то не принадлежу.

Нужно с этим что-то делать.

Подумаю об этом позже, а сейчас нужно найти где-то силы, чтобы приготовить ужин.

Громко жалуясь на свою беспомощность, тащу покупки на кухню.

Только засовываю руку в пакет, чтобы достать содержимое, как подпрыгиваю на месте от звонкого звука ударов в дверь.

В горле сохнет, а по спине пробегает липкий страх.

Влад.

Холодею от ужаса и ватными ногами ступаю к домофону.

Медленно приближаюсь к экрану и… растекаюсь лужей от облегчения.

Нет. Это не злой Влад.

Это злой Березин.

Я честно не собиралась открывать, но мои нервы не железные, как эта дверь, и после тысячного удара, сопровождающегося беспрерывным рычанием, сдалась как миленькая.

Стоять насмерть – это не про меня.

– Березин, в тебя бес вселился? – распахиваю дверь и не успеваю больше ничего сказать, как меня сносит вглубь квартиры перевозбудившийся самец.

– Моя сладкая, я так соскучился… мышонок мой… – упоённо повторяет мужчина, вытягивая из меня весь воздух своими поцелуями. – Подыхал там без тебя…

От скорости перемещения к кровати начинаю трястись как в лихорадке. Больше от волнения, чем от шока.

– Игорь… – цепляюсь пальцами за его широкие плечи, будто смогу остановить этот танк на полпути. – Ай! – дёргаюсь, когда мужские руки в порыве страсти сильно сжимают кожу на попе.

– Не могу больше сдерживаться… – подносит меня к постели и за один короткий вдох придавливает своим мощным телом к матрацу.

Сердце выпрыгивает из груди, дыхание сбито, эмоции перемешаны.

Не могу определиться что я испытываю. Разум подкидывает категоричное «нет», тело горит и стонет «да».

Лишь одно точное могу распознать в себе – нет этой животной паники, что бывает, когда хочет поиздеваться надо мной Влад, пугая сексуальным насилием. Нет этой дрожи до тошноты, когда его грязные руки касаются моей кожи у самой границы запретного. Нет этого отвращения к самой себе, что позволяю и терплю.

Нет этого.