Спустились на набережную и уже скоро оказались на скоростном шоссе. Машина набрала скорость в сто двадцать километров в час и, учитывая то, что Леха был уже подвыпившим, мне было далеко не комфортно. Чувство опасности усугублялось еще и тем, что снег начал валить еще сильнее, от чего видимость не превышала двадцати-двадцати пяти метров.

Такое ощущение, что мы летели, разрезая крыльями снеговую завесу.

Я хорошо помню это чувство полета. Это произошло со мной, во время моего однодневного пребывания в Амстердаме, на обратном пути из Лондона. Понятно, что в Амстердаме мы нормально накурились, а перед самым отъездом купили у нигеров пирожки с грибочками и марочки. Я всего этого наебашился прямо в автобусе, запивая из литровой бутылки пепси-колой. Потом я врубил cd-рекордер с М. Мэнсоном (подогнал его прямо в Амстердаме) и начал понемногу отрубаться. Проснулся примерно через час: автобус летел с сумасшедшей скоростью, крыша его пропала, земля тоже. В общем, типа, над башкой были звезды и вокруг, и в голове тоже звездочки летали и было жутко весело. Я, потом, стал смотреть вниз через окно и увидел там внизу лес и какие-то темные поля. Потом началась посадка. Это автобус остановился на автобане. Я вышел поссать в туалет и почувствовал себя Святым Христом! Мои ноги не касались земли, я как — будто летел на высоте пять сантиметров от асфальтовой дорожки. Я, в общем, так еле-еле дотепал до туалета, размахивая руками словно крыльями (наверное со стороны это по-идиотски выглядело), натыкаясь на людей и разные предметы. Отлил. Вернулся в автобус и начал понемногу отходить ко сну. Потом меня еще дня два плющило не по детски. Я вообще, почти двое суток спал, просыпаясь только для того, чтобы выпить пепси и схавать какой-то крекер.

Сейчас ощущения были схожими. Мы почти летели, Леха был выпившим и мы спокойно могли вылететь с трассы и провести последние минуты жизни агонизируя в разбитой машине с кишками на морде среди елочек.

— Ты блин, пупс, ты можешь ехать медленнее? Мы так нахуй разобьемся!

— Не ссы, Факович! Все будет нормально! Кстати, как на счет того чтобы закачать в себя немного пивка и сожрать чего-либо?

Леха указал пальцем на маленькое придорожное кафе по правую сторону от нас и, не дожидаясь моего согласия, стал тормозить и заруливать на заметенную снегом гравиевую дорожку перед кафе.

Мы зашли внутрь. Довольно чистенько. Кафе маленькое, всего на четыре столика. Кроме нас и приветливого бармена никого не оказалось. Мы сели за столик, который находился возле окна, как раз так, чтобы можно было видеть машину. Леха взял меню и с деловым видом его пролистал. Потом он заказал нам по порции дерунов со сметаной, бокалу светлой оболони и салату из капусты. В довершении всего, запили мы все это чаем. Леха удовлетворенно потянулся и откинулся на спинку стула. Достал из нагрудного кармана пачку красного Бонда и затянулся. Подвинул пачку мне, я жестом отказался. Докурив свою сигарету, он небрежно бросил на стол двадцатку, которая включала в себя и щедрые чаевые и мы покинули помещение.

К месту назначения мы добрались буквально в течении двадцати минут. С трассы мы свернули влево и еще ехали метров сто по узенькой асфальтовой дорожке между елочек, пока не увидели двухэтажный домик, обнесенный железной оградой. Мы подъехали к воротам и Леха пару раз просигналил. Через минуту дверь дома открылась и на пороге появилась темноволосая девушка с накинутой на плечи синей спортивной курткой. Он пробежала по дорожке и открыла нам ворота. Отошла в сторону. Мы въехали. После чего ворота были снова закрыты.

— Привет солнышко, — Леха прижал Эльзу к себе и поцеловал ее в губы, — это мой друг, великий писатель Дмитрий Факовский, — сказал он с улыбкой.

Эльза мило мне улыбнулась и я поцеловал протянутую руку.

— Очень приятно.

— Мне тоже.

Мы зашли в дом. Внизу находился зал с ТиВи и шкурами на деревянном полу, сверху — две спальни и летняя веранда. От зала шли две двери — на кухню и в туалет. Пластиковые окна не впускали холод, все было сделано со вкусом и добротно. Хороший домик, в таком можно жить. Окинув комнату взглядом, я сразу понял, что подружки нет.

— А где твоя подружка? — непонятно зачем спросил я.

— Ой, она позвонила и сказала что у нее там проблемы с сессией, она не сможет приехать, извините.

— Ничего страшного, главное что ты у нас солнышко есть.

— У вас? — Эльза улыбнулась.

Она уже сбросила куртку и была одета сейчас в розовый халатик, под которым отчетливо просматривалось отсутствие лифа и белые трусики. На ногах — кроссы.

Мы начали устраиваться в зале. Леха достал привезенный нами хавчик и вино и поставил это все на большой дубовый стол. Эльза принесла две бутылки конька и французские булочки.

Мы сели за стол. Леха рядом с Эльзой, а я напротив их. Я долго рассматривал ее лицо, пытаясь определить, является ли он жидовочкой, но так и не смог этого сделать, во всяком случае нос у нее не был горбатый.

Эльза встала, подошла к музыкальному центру и поставила диск группы «BrainStorm» альбом «Online», горячие парни с Латвии.

Мы пили, ели и пытались о чем-то говорить. Я видел, что Леха только выжидает момент для того, чтобы трахнуть Эльзу, я оказывался в данной ситуации третим лишним. Я решил отблагодарить Леху, за спиртное, поэтому встал и сказал, что выйду немного прогуляться. Леха благодарно улыбнулся.

Я вышел во двор. Темнело рано. На небе были звезды, снеговые тучи скрылись за горизонтом вместе с прошедшим днем. Я смотрел на звезды и думал о том, смогу ли при всем желании сейчас трахнуть Эльзу после Лехи. Я слишком много выпил, мазафака, могло и не встать, особенно, если не удастся выкинуть из головы паранойную мысль о том, что Эльза — жидовочка. Я вернулся в дом. Зал был пустой. Сверху слышался звериный рев Лехи. Он делал лав с Эльзой. Я пошел на кухню и стал рыться в холодильнике. Мои поиски увенчались успехом — блок на шесть баночек пива Оболонь Лагер. Я вернулся во двор, упал в пластиковое кресло, закинув ноги на перила и открыл первую баночку пива.