На стенах веселые репродукции с изображением леса и сельской местности. По замыслу это может улучшать пищеварение. В кафе кроме меня еще четыре человека: два мужчины сидят и говорят, поедая между словами жирные куски яичницы с беконом. Еще один мужчина сидит около одного из двух окон и пьет кофе. Он смотрит в окно. Еще за одним столиком сидит толстая дама, похожая на итальянку, лет сорока. Она пьет чай с пирожными.

— Тебе надо отказаться от пирожных, ты, толстая корова, — хочу сказать я, но молчу.

Я подхожу к стойке, за которой приветливая и на удивление симпатичная девочка, учитывая то, что она англичанка, лет двадцати. Она мило улыбается мне. Я улыбаюсь ей также. Я сегодня довольно много улыбаюсь, на удивление много. Я решил, наверное, быть жизнерадостным. Я беру себе одно кофе, один тост и две жаренные сосиски. Девушка говорит, что я должен ей три доллара восемьдесят центов. Отдаю пять баксов, которые дал мне Майкл и получаю свою сдачу: один доллар и двадцать центов. Возле окна еще есть один свободный стол, поэтому я шагаю туда. Ставлю пластиковый поднос с пластиковой посудой на пластиковый стол и сажусь на пластиковый стул. Перед собой вижу лицо мужчины., который пьет кофе и смотреть в окно. Немец, тридцать пять-сорок лет, короткие черные волосы и утомленные глаза. Наверное, он ехал из самой Германии. Я перевожу взгляд с мужчины на окно. Там лишь грязная вода. Я быстро ем свои сосиски, пока они еще теплые. Лишь сейчас замечаю, что я проголодался. Потом ем тост. Пью кофе. Кофе кажется мне вкусным, в особенности после той гадости, которую я пил в портовом кафе. Но этот кофе совсем не дотягивает до того, который варят гуцулы в Западной Украине. Это наилучший кофе в Мире. Это, что я пью на пароме «Принц Филиппс» в пластиковом кафе так себе. Она хороший для них, они не пили гуцульского кофе, им нет, с чем сравнивать. Я выпил свой кофе и пошел в комнату отдыха: я хотел включить Blur «13» и немножко посидеть с закрытыми глазами. Напротив стеклянной дверь в комнату отдыха над парапетом стоял Майкл. Я подошел ближе. Его зверски рвало чем-то зеленым, и он был уже already drunk. Я не стал ему ничего говорить, и пошел к своему креслу. Питер спал. Возле него стояло четыре или пять пустых бутылок из-под пива. На соседнем кресле лежал его рюкзак и куртка (зал был заполнен процентов на сорок). Я посмотрел под курткой и нашел еще несколько бутылок пиво Гьоссер. Взял себе одну, сел в свое кресло, включил cd-рекордер (акамуляторы были еще заряжены на половину), вставил альбом «13» Blur. Классные кексы. Маленькими глоточками начал пить пиво. Через минут двадцать возвратился Майкл. Его лицо было серое. Он плохо переносил путешествия водой. Моя бутылка уже была пустой, а в cd-рекордере играла песня «1992», одна из лучших у Blur, мое субъективное мнению. Я закрыл глаза и начал понемножку отходить.

Открыл я глаза от того, что кто-то касался моего плеча. Это был Майкл. Лицо его стало немножко розовее. CD-рекордер молчал. Альбом уже давно закончился. В окно я увидел порт, Майкл сказал, что мы уже прибыли. Сколько я спал? Часа два, наверное. Я ощущал себя бодрым, взял куртку, которая еще была немножко мокрой и рюкзак. Мы пошли по направлению к лифту, который соединял этажи парома «Принц Филиппс». Лифтом мы спустились на первый этаж, через который вышли в порт. Мои гриндерсы коснулись земли Англии. Это должно было быть торжественно, но праздничности в душе я не ощущал. Майкл и Питер начали прощаться со мной. Они ехали в Бирмингем, я — в Лондон. Я обещал им писать, звонить и не забывать. Через две минуты, когда их спины исчезли за рейсовыми автобусами, я уже не вспоминал, как их звали. Одев очки, я начал искать свой автобус, на который у меня был уплачен билет и который должен был довезти меня в Лондон. Увидел я его довольно быстро. Возле него уже стояли пассажиры с нашего парому. Я быстро зашагал в нужном направлении. Автобус был фирмы «Ford», удобный и с ТиВи. У меня было классное место во втором ряду возле окна. Рядом со мной сел мужчина немец, которого я видел в кафе на пароме. Меня он не узнал, или не захотел узнавать, всем своим видом он давал мне понять, что ему на меня наплевать. Мне тем более. Я достал бутылку пива (последнюю которую я взял у Питера) и сосредоточился на том, что стал рассматривать порт из окна автобуса. Снова включаю CD-рекордер, снова «13» от Blur. Альбом с бонус треками. Лучшая музыка — английская. Лучшая английская группа — Blur. Лучшая песня Blur — Beetlebum. Как раз обо мне. Про мое поколение. Прослушаешь эту песню, и глаза твои станут мокрыми от слез.

Автобус начинает ехать. Я вижу в окно паромы, некоторые из них еще больше того, на котором приплыл я, некоторые — меньше. Словно муравьи копошатся в порту моторные лодки и красивые белые яхты.

Порт заканчивается и начинается сельская местность. В свое окно я вижу бесконечные поля, на которые что-то выращивают англичане. Среди полей маленькие беленькие, пластиковые домики.

В стену такого домика можно врезать тяжелым ботинком и оказаться в другой комнате. Также, их дети благодаря таким стенам, раньше, чем наши, восточноевропейские, узнают о том, откуда берутся они (дети).

Я вспоминаю Аню. Она бросила меня. У нас была последняя ночь перед моим отъездом в Лондон. Я ощущал, что она будет последней. После секса она спала на моем плече. Я не мог спать. Смотрел в окно и ощущал нереальность того, что происходит. Реальность оставляла меня, вместо нее приходила ирреальность, с привкусом алкоголя, разбитого лица и густого как дерьмо смога над Англией. Официальная причина, из-за чего меня выгнала Аня, это то, что, я по ее словам, слишком много пью и она не сможет ждать меня ЦЕЛЫЙ год, который я проведу тут, по ту сторону Ла-Манша. А я, следовательно, не буду, верен ей. Мы так решили, но только она нашла в себе смелость это озвучить.

Я допиваю бутылку пива одним глотком, чтобы прогнать эти мысли прочь из моей головы. Я подхожу к водителю автобуса. У него должен быть бар. Я покупаю себе еще три бутылки пива. Английское пиво. Не помню его название, но такая у него красная этикетка. Хорошо, что он не спрашивает, зачем мне сразу три бутылки пива. Англичане пьют пиво еще больше чем мы. Сажусь на свое место. Вставляю наушники в уши.

Пиво кончилось. Привет Лондон! Here i am!

Мы встретились несколько месяцев назад. Еще было лето. Горячее, скучное и наполненное алкогольными парами. Я помню тот вечер довольно хорошо. Наверное, свой рассказ надо было начинать как раз с того летнего вечера. Я со своим бывшим одноклассником Эдом курил один джойнт на двоих на последнем этаже девятиэтажного дома. Там еще стоял такой деревянный стол, на который ставили краски рабочие, когда белили стены в парадняке. Стол был перепачкан краской, но она уже была довольно несвежая, как и обрисованные стены парадняка. Белили их в последний раз наверное несколько лет тому назад. Поэтому, откуда взялся здесь этот стол было не совсем понятно. Я достал черный маркер из своего рюкзаку и написал на стене «Не все то солнце, что встает». Это были мои претензии на оригинальность, такие же как и эта книга. На столе у нас стояли четыре бутылки пива Оболонь «Премиум», а также наполовину пустая пачка орешков. Мы пили пиво и передавали друг другу джойнт. Трава был хуевая, наверное дичка. Купили мы ее в общежитие МАУПа: целый стакан за пятьдесят гривен. Продал нам траву студент по кличке Абдула. Никто не знает, кем он был, хачиком или белым. У него была восточная морда, всегда небритая.

— Ну что, надо куда-то пойти.

— Денег нет…то есть мало…сейчас, вот, еще десять гривен.

— У меня здесь еще есть какие то копейки.

— Куда пойдем?

— Здесь «Ультра» рядом. Вход у них сегодня всего две гривны. Пролезем.

— О'К.

Эд спустился одним этажом ниже и начал ссать в проходе между восьмым и седьмым этажами. Потом начали идти вниз. Его моча лилась по стенами вплоть до самого первого этажа. Она булькала. Было интересно, если бы кто-то нас увидел. Пошли к клубу «Ультра», в котором каждый четверг устраивали дэнс-пати для малолетних. Много девок с голыми животами (часто в животах у девок пирсинг) и довольно дешевое пиво. Большинство девчонок похожи на рыжую из группы «Тату».