– Уплыл, – заключил странник за корчмаря.

– Уплыл. Сам не помню, как набрался в стельку, а наутро проснулся, и все перед глазами раскачивается так, что не поймешь, то ли не проспался еще, то ли и в самом деле вокруг матросская каюта, а все шатается потому, что я на корабле и он уже режет волны на всех парусах. Ты пей, медведь, история долгая. Я сейчас еще принесу.

– И все, как всегда, оказалось не так, как задумывалось… – проговорил странник, когда корчмарь вернулся с полным кувшином.

Северянин поставил сосуд между ними.

– Поднимаюсь по лестнице и оказываюсь на палубе «Замка». Матросы всюду бегают, солнце в морду печет, морем несет, и со всех сторон тишь да гладь. И знаешь что? Как только мутить меня стало от качки бесконечной и на коленях я у края борта проторчал добрых полдня, так сразу и понял, что приключения меня и не особо влекут, оказывается, и что в просторных уютных комнатах во дворце да с девицами под боком было куда лучше, чем посреди открытого моря в компании моряков, которые и читать-то не умеют.

– Я так понимаю, что сойти с корабля возможности уже не представилось?

– Не представилось. Куда там! Желаний моих больше никто не спрашивал. Нашел я капитана Графа на борту, а квартирмейстер его бумагу сует, в которой подпись моя стоит, и отныне согласно этой грамоте я у капитана на службе. Ну, я, не будь дураком, лист этот выхватил и принялся в клочья рвать, а уже через пару мгновений эти обрывки за бортом плавали.

Медведь вновь прильнул к кружке, уже догадываясь о том, что поступок был не из удачных.

– Только вот будь я мудрее для тех своих немудрых лет, то сперва бы прочитал, о чем там говорится, а уже потом на всякие глупости сподоблялся…

Взгляд Бернарда упал на эфес меча незнакомца. Красивая фигура девы, держащей в руках солнце, заворожила старого корчмаря и повергла в задумчивость.

– Что же там было?

– А? – Корчмарь будто бы покинул свое тело и вернулся внезапно и резко, когда прозвучал вопрос. – Написано? Как я потом узнал, там говорилось о том, что корабль, на котором мы плыли, «свободный», а на борту «свободные», стало быть, люди – пираты то есть. Ну и меня после такой дерзости быстро за спесивый нрав в кандалы заковали и как можно глубже в трюм упрятали. Уж не сосчитать, сколько я потом там дней просидел, не понимая, почему сразу не убили и провизию на меня расходуют. Ведь о том, что я принц, никто не знал, а стало быть, намерения выкуп получить у них не было.

Тут надоедливая дверь корчмы вновь со скрипом отворилась, нарушив мирную беседу двух увлеченных разговором людей, и вырвала из полусна задремавшую за прилавком Григольду.

Внутрь вошли четверо воинов. На их бедрах висели боевые топоры, широкие плечи накрывали шкуры разных оттенков, под подбородками вились пушистые ухоженные бороды, а башмаки, плотно подвязанные ремнями на икрах, несли на себе маленькие сугробы, не желающие быстро превращаться в воду и утекать сквозь щели в старом деревянном полу.

– Конунг нас за странником прислал, Бернард, – сказал один из них и уронил руку на плечо чужеземцу. – Глянь на меня, незнакомец. Не ты ли тот, кого мы ищем?

Странник перевел глаза со своего меча, лежащего на столе, на вошедших воинов.

– Какое дело у конунга ко мне? Озвучьте – и я решу, требует оно срочности или ждет, пока кончу начатые.

– Ох уж эти южане. Им пока трепку не задашь, какую следует, так и будут вести себя как на родине – раздувать загорелые щеки и иметь на все свое собственное мнение, – громила обратился к товарищам, скинул на пол перчатки и принялся разминать посиневшие от холода пальцы.

– А ну, вон! – Бернард встал с места и нахмурил брови. Его лицо приобрело оттенок жестокости, а наружу показались шрамы, которых, странник готов был поклясться, не было заметно прежде.

– Ты чего, брат? У нас приказ от конунга, а значит, нарушить мы его не можем, сам знаешь. – Один из воинов поднял руку и показал ладонь в знак спокойствия.

– А вы его и не нарушите. – Бернард покачнулся и сел обратно. – Скажите, что я сам приведу гостя к вечеру. Искрад меня знает, я слов на ветер не бросаю. А если не устроит его ответ, то он лично сюда может явиться в любое время. Встреча так или иначе состоится. Верно, медведь?

Странник разжал ладонь и убрал с рукояти своего меча, обхватив кружку.

– Я приду. Передайте, что явлюсь еще до заката. Даю слово.

Вороны за окном горланили, не позволяя тишине взять верх. Воины переглянулись. Тот, что был во главе, поднял перчатки и угрожающе прошипел:

– Мы вернемся после заката. Если в замке так и останется на одного обещанного гостя меньше… – Он сплюнул на пол и удалился, позвав за собой приятелей.

Подавальщица закрыла дверь и смела рассыпанный снег в одну кучу.