Достоверным источником по истории событий первой части шестого века является хроника комеса Марцеллина (не следует путать с Аммианом Марцеллином), написанная на латыни в первые годы правления Юстиниана. Не будет лишним упомянуть в данной связи, что вплоть до правления Маврикия латинский был официальным языком имперской администрации. Марцеллин был секретарем Юстиниана до его восхождения на трон, и таким образом имел плодотворную возможность использовать официальные документы для своей хроники. Краткие замечания Марцеллина поэтому куда более важны, нежели любое длинное повествование менее информированного автора.

Хроника Иоанна Малала, антиохийского грека, писавшего между 528 и 540 гг., — совершенно иное по своей природе. Малала означает «оратор» (ритор) по-сирийски, но судя по стилю и по неудачной организации содержания книги, кажется непохожим, что ее автор был действительно ритором, т.е. профессором красноречия. Гораздо более вероятно, что он был малоэрудированным монахом. Он предлагает популярный очерк мировой истории со времен творения. С точки зрения изучающего византийскую литературу, хроника Малала имеет особую ценность, поскольку является одной из первых работ в этой литературной традиции, написанной на народном диалекте вместо классического греческого. Лишь последняя часть хроники интересна для нас, поскольку фиксирует некоторые современные автору события. Работа Малала сохранилась в сокращенной форме, но текст может быть реконструирован до определенной степени с помощью раннего славянского перевода такового, равно как и из цитат поздних византийских авторов.

В дополнение к греческим и латинским историческим трудам, не следует упускать из виду значимость сирийской литературы. Хроника Иоанна Эфесского (шестой век) содержит ценные, хотя и краткие замечания о славянском вторжении на Балканский полуостров. Оригинал этой хроники не был целиком сохранен, но некоторые из ее утерянных частей могут быть реставрированы из позднего исторического компендиума — хроники Михаила, якобитского патриарха Антиохии (двенадцатое столетие). Другая сирийская работа, достойная упоминания, — «История церкви», приписываемая Захарии Ритору и написанная около 555 г., содержит выдержки в сирийской транскрипции с греческой хроники епископа Захарии Митиленского, созданной около 518 г. Греческий оригинал утерян.

Что же касается археологических свидетельств, то значительный материал по данному периоду удалось раскопать на юге России, но он не был удовлетворительно классифицирован. Лишь недавно были предприняты попытки отделить древности антов от накопленного материала погребального инвентаря и других находок этого периода.

Не все события гунно-антского периода были изучены в современной исторической литературе с одинаковым вниманием. До недавнего периода история Южной Руси интерпретировалась лишь поскольку ее изучение казалось важным для истории Византийской империи или германских племен. Хотя знаменитая книга Эдуарда Гиббона (1737-94) «Упадок и падение Римской империи» естественно устарела, она не была заменена какой-либо общей работой такой же широты и охвата. Среди более Новой литературы должны быть упомянуты прежде всего общие очерки византийской истории А.А. Васильева и Г. Острогорского. Более детальную информацию читатель может почерпнуть в ценных работах И.А. Кулаковского и Д.Б. Бёри. Книга Джозефа Маркварта «Восточноевропейские и восточноазиатские набеги» (1903) все еще сохраняет свое особое значение для истории хазар, булгар, мадьяр и т. д. Существуют два недавних очерка истории кочевых империй, один по-французски написан Р. Груссе, другой по-английски -У. Макговерном.

Именно Д.И. Иловайский был первым, признавшим важность гуннского периода с точки зрения изучающего русскую историю 334 . Он, однако, излишне упростил дело, отождествляя гуннов со славянами. Значимость антского фона для русской истории была удачно акцентирована Д. Одинцом в его маленькой книге о истоках восточнославянского государства 335 . Недавно большое внимание в советских публикациях было уделено антам. Среди соответствующих исследований особенно ценна статья Б.А. Рыбакова об антах (1939). Наконец, можно упомянуть здесь собственные работы автора об антах, опубликованные в 1938 и 1939 гг.

Мы уже рассматривали роль гуннов в истории Китая и средней Евразии в их борьбе с йю-ки 336 . При династии Хань (202 г. до н.э.
– 220 г. н.э.) росло могущество Китая, и гунны страдали от суровых изменений. В течение первого века н.э. китайцы завоевали восточный Туркестан и стали защищать караванный путь от Китая до Средиземного моря, который был чрезвычайно важен для торговли шелком. Под давлением китайских армий орды гуннов отступили на север и запад. Одна из них остановилась в регионе озера Балхаш. И лишь во второй половине третьего века н.э., когда несчастья начались для самого Китая, гунны стали вновь храбрее и возобновили свои атаки на древнюю империю.

В начале четвертого века н.э., после серии поражений, нанесенных гуннами китайским войскам, китайское правительство было вынуждено разрешить части их войти в границы Китайской империи; эти гунны были приняты как вспомогательные подразделения и поселились в приграничном районе, подобно тому как определенные германские и сарматские племена играли ту же роль на границах Римской империи. Однако в середине четвертого века гунны были в свою очередь атакованы с северо-востока племенами предположительно маньчжурского происхождения, которых китайские хроники называют сиен-пи и жен-жен (жуан-жуан). Кажется, что именно давление этих племен в конечном итоге вылилось в движение гуннов на запад. Самая восточная гуннская орда, отступая перед маньчжурами, вытолкнула соседнюю орду на запад, а шок в конечном итоге передался балхашской орде. Часть балхашской орды мигрировала в Туркестан, где они стали известны как эфалитские гунны 337 . Главная орда рванулась далее на запад, двигаясь по северным берегам Каспийского моря, и в конечном итоге проникла в регион нижней Волги. Не позднее 360 г. н.э. гунны пересекли Волгу и атаковали аланов.

Существует разноголосица мнений относительно этнического состава гуннской орды 338 . Некоторые ученые считали их монголами (Паллас, Бергман, Баер, Нойман, Ховорт); другие — уграми (Ст.-Мартин, Клапрот, П.П. Семенов); еще одна группа — славянами (Забелин, Иловайский, Флоринский); и некоторые — тюрками (Куник, Вамбери, Радлов, Аристов). Более или менее общепринятым считается мнение, по которому орда гуннов тюркского происхождения; к ней, однако, присоединились также угры и монголы, а на последних этапах ее движения она включала также некоторые иранские и славянские племена.