Из-за недостатка свидетельств мы не в состоянии привести какие-либо точные данные о культурном и экономическом развитии Киева в 870-е гг. Однако, принимая в расчет то, что город установил достаточно близкие отношения — как коммерческие, так и иные — со Смоленском на севере, Галицией на западе и Приазовьем на юго-востоке, вполне можем допустить, что, благодаря этим различным влияниям, в Киеве происходили важные культурные перемены. Политически же, как уже отмечалось 1413 Киев в это время находился под мадьярским контролем.

В конце 870-х гг. мирное, по-видимому, течение жизни в Киеве было нарушено появлением нового отряда варягов, добравшихся до города из Новгорода. Чтобы разобраться в причинах этого события, нам следует теперь переключить наше внимание на Новгород. Мы видели, что ютландский князь Рюрик появился на Ладоге около 856 гг. 1414 , а несколько позднее он захватил Новгород 1415 . Должно быть, прошло несколько лет, прежде чем Рюрик навел порядок в своих новых владениях на новгородской земле. Однако, он продолжал наблюдать за развитием событий на западе и в 867 г. предпринял неудачную попытку возвратить себе Фрисланд с помощью датчан 1416 . Смерть в 869 г. Лотаря, короля Лотарингии, который в 854 г. получил Фрисланд в ленное владение от своего отца, императора Лотаря 1417 , вызвала общее перераспределение всех владений во Франкской империи, и Рюрик решил, что это благоприятный момент для предъявления его требований. Поэтому он отправился в Нимвеген для беседы с Карлом Смелым (братом императора Лотаря) и обещал поддерживать его за соответствующее вознаграждение. В 873 г. Рюрик получил Фрисланд обратно, и после этого его имя больше не упоминалось во фракийских хрониках 1418 . В русской «Повести временных лет» запись о смерти Рюрика помещена под годом 879 1419 . Если мы допустим, что здесь та же хронологическая ошибка, что и в рассказе о нападете русских на Константинополь — то есть, ошибка в шесть лет, — мы можем отнести смерть Рюрика к 873 г. Но, как мы вскоре увидим, расчеты летописца постепенно корректировались, и в таком случае ошибка составляла четыре или три года вместо шести. Во всяком случае, Рюрик умер, вероятно, вскоре после возвращения ему старого лена 1420 .

По преданию в «Повести временных лет», Рюрик оставил в Новгороде своего юного сына Игоря, от чьего имени сначала правил его родич Олег 1421 . Имя «Игорь» встречается в клане Скьелдунгов. Прародителя Скьелдунгов — пра-пра-прадеда Рюрика -звали Ивар, это имя можно считать иной формой имени Ингвар, или Игорь 1422 . Согласно летописям, сын Рюрика был тем самым Игорем, ставшим киевским князем после смерти Олега и правившим с 912 по 945 г. 1423 . Однако, вряд ли допустима идентификация двух этих Игорей. В таком случае, Игорю Киевскому было бы больше 70 лет ко времени смерти (родился не позднее 873 г. умер в 945 г.). Между тем, в летописях нет указаний на то, что князь Игорь был так стар. В 941 — 944 гг. он сам вел полную тягот кампанию против Византийской империи 1424 . В 945 г. он сам руководил походом на древлян, во время которого и был убит 1425 . К тому же, его сын Святослав родился в 942 г. 1426 . Ввиду этих соображений мы можем предположить, что между Рюриком Новгородским и Игорем Киевским было, по меньшей мере, одно промежуточное поколение, а возможно, и два 1427 .

Что касается Олега, то в так называемой Иоакимовой летописи он назван «урманином», то есть норвежцем 1428 . Его можно идентифицировать с Оддом норвежских саг 1429 . Возможно, что имя, под которым он упоминается в русских летописях, есть всего лишь производное от названия его родной страны. Олег — это русская транскрипция слова «Хельги», которое, возможно, обозначает уроженца Халогаланда (Хельгаланда) в Норвегии 1430 . В Олеге, таким образом, мы имеем представителя третьей струи скандинавского потока в Северной Руси, первые два были представлены шведами (Аскольдом и Диром) и датчанами (Рюриком). Мы допускаем, что Олег, вероятно, прибыл в Новгород не один, а во главе большой свиты, состоявшей главным образом из норвежцев, и это объясняет тот факт, что он стал правителем после смерти Рюрика, а может быть, даже раньше, после последнего отъезда Рюрика на запад. Уплывая на запад, Рюрик, должно быть, взял с собой, по крайней мере, часть своей датской свиты, а те датчане, что остались в Новгороде, вынуждены были пойти на компромисс с норвежцами и дать клятву верности Олегу. Мы уже видели 1431 , что разрыв связей с Приазовьем, происшедший около 840 г., болезненно сказался на благосостоянии Севера. Хотя Аскольду и Диру удалось добраться до Киева, они, в свою очередь, потеряли связь с Новгородом. С другой стороны, Рюрик, даже будучи правителем Новгорода, продолжал настойчиво стремиться к тому, чтобы возвратить свои западные владения, и поэтому мало был заинтересован в экспансии на Юг.

Именно поэтому Олегу следует воздать должное за объединение Севера и Юга Руси. Начало его южной кампании описано в летописи следующими словами: «Отправился Олег, взяв с собой много воинов из варягов, чуди, славян, мери, веси и кривичей» 1432 . Ясно, что Олег к тому времени был признанным предводителем всех северных племен. Показательно также, что русские (русь) не упомянуты среди его приверженцев, и на то есть очевидные причины. Старые русы (шведского происхождения, из Приазовья), должно быть, ушли из Новгорода в Киев значительно раньше с Аскольдом и Диром, в то время как новая фрисландская русь, или, по крайней мере, те, кто остался от них после отъезда Рюрика во Фрисланд, смешались с варягами Олега.

Поход Олега в первой летописи отмечен датой 6390 (882 г. н.э.) 1433 . Как и раньше, здесь можно ожидать хронологической ошибки, хотя и не в шесть лет, как в случае с русским нападением на Константинополь. Нам следует принять в расчет, что летописная дата договора Олега с греками верна (911 г.). Ясно, что по ходу повествования летописец постепенно уточнял свои расчеты. Поэтому мы можем предположить, что ошибка в датировке первого похода Олега — меньшая, нежели в датировке набега Аскольда на Константинополь, возможно, не в шесть лет, а, мы бы сказали, между четырьмя и двумя годами. В таком случае, поход Олега можно отнести ко времени между 878 и 880 гг. (скорее, к 878 г.).

Олег продвигался с осторожностью, стараясь обеспечить свой контроль над наиболее важными пунктами на днепровском речном пути, в каждом из которых он оставлял гарнизон своих солдат. «И он занял город (Смоленск) и оставил там гарнизон. Оттуда он пошел дальше и захватил Любеч, и там оставил гарнизон. Затем он подошел к киевским холмам» 1434 . Согласно первой летописи, Олег захватил Киев хитростью. Он спрятал свои войска недалеко от берега реки, а затем отправил гонцов к Аскольду и Диру, чтобы известить о прибытии торгового каравана 1435 . Вполне возможно, что вестниками Олега были какие-то смоленские купцы, которые и раньше приезжали в Киев, так что их появление не вызывало подозрений у киевских правителей. Обман сработал: Аскольд и Дир отправились на кораблях без достаточной охраны и были убиты на месте воинами Олега. Как мы уже упоминали 1436 , их тела затем были отнесены к дворцу Олома. С их убийством прекратилась власть мадьяр над Киевом. «И Олег сам сел князем в Киеве» 1437 .

Захват Киева Олегом открывает новую страницу русской истории — период так называемого Киевского государства, или Киевской Руси. В отличие от предшествующих южнорусских формаций государственного типа в антский и хазарский период, расположенных на Дону и в Приазовье, днепровский речной путь — «из варяг в греки» — становится теперь главной географической осью Русского государства. Для Олега, однако, Киев был только первым, пусть и наиболее важным, пунктом на пути на Юг. Южное Приднепровье на протяжении ряда лет оставалось в руках мадьяр, и должно было пройти около тридцати лет после завоевания Киева, чтобы Олег начал свой первый поход на Константинополь. Тем не менее, Киев оставался опорным пунктом во всех его последующих походах на юг, и поэтому мы считаем дату прихода Олега в Киев важной вехой, вполне подходящей для того, чтобы ею завершить этот том.