Стоит Барсову увидеть, что его слова возымели успех, он победно усмехается и не торопясь идёт к своему гиганту.

Так и стою, застыв с телефоном в руках. С тем же охреневающим видом провожаю шефа в путь-дорогу. И только потом замечаю, что к нашим персонам приклеены недоумённые взгляды двух охранников. Угрюмо прохожусь по ним приколачивающим прицельным взором начальника и наконец заказываю транспорт, в котором до самого дома буду воображать, как мы с таксистом догоняем Барсова и несколько раз «целуем» его в зад.

Даже готова оплатить все расходы на ремонт такси.

Кирюша дома, кстати говоря, тоже не оценил мой откровенный прикид. Беспардонно вцепился мне в колготки, выпрашивая ужин, и от души понаставил затяжек, что теперь и гадать не нужно, конечная остановка – мусорное ведро.

Дав за это коту чувствительный поджопник, ушла обиженно спать.

Что, неужели теперь постоянно как бледная моль ходить?

Разве это единственный способ отлепить от себя мужика, которому взбрело в голову, что я ищу себе папика на его территории?

Чего на меня-то нападает? Я видела в офисе дам, которые и более развязно одеваются. Выбрал меня в качестве жертвы, и теперь мучайся, не спи ночами, гадая: выкинут-не выкинут с работы…

Это что получается?

На кого встаёт – к тому работа не идёт?

Жестоко. Где он ещё найдёт такой ценный кадр, как я?

Всё. Решено. Если завтра попробует что-нибудь при мне отморозить, то пойду к Барсову-старшему.

Утром от боевого настроя не осталось и следа. Опять опаздываю.

Кирюша гад!

Улёгся своей шерстяной тушкой на телефон и заглушил мелодию будильника. Вредитель какой-то.

Не успеваю даже накраситься. Пулей вниз, в такси, и уже в машине причёсываюсь.

Расплачиваюсь с шофёром и мчусь на парковку, чтобы забрать из бардачка в машине документы на неё родимую. Хочу позвонить папе и попросить проверить возникшую неисправность.

Так, куда я её вчера поставила?

Верчу головой и никак не могу найти свою ласточку.

Эээ.

Снова осматриваюсь.

Не поняла. Где моя тачка?

– Мила Андреевна? – окликает охранник.

Машинально здороваюсь, но продолжаю шарить глазами по всей стоянке.

– Да не ищите вы её, – посмеиваясь, говорит мужчина.

– А? – устремляю на него непонимающий взгляд. – Почему?

– Так её эвакуатор забрал пару часов назад. В автомастерскую повезли. Распоряжение Яна Марковича, – любезно ошарашивает он меня новостью.

– А как же…? – запинаюсь я, вытягивая лицо по мере понимания ситуации.

– Больше ничего не знаю. Просили только это передать, – виновато пожимает плечами смотритель порядка и немедленно скрывается с моих глаз, уберегая себя от раздачи тумаков.

А она будет.

Вот сейчас найду зачинщика всех моих напастей и как скручу в бараний рог. Будет знать, как лезть в чужие дела.

Громко цокаю и галопом скачу на наш этаж. Врезаюсь по пути в Элю, извиняюсь перед ней и уже хочу словно танк подмять под себя дверь начальника, как девушка меня останавливает:

– А его нет, Мила Андреевна. Утром всех секретарей оповестили, что Барсовы уехали на несколько дней в командировку.

Вот непруха, а!

Меня распирает от эмоций, а побить некого…

– Спасибо, Эль… – подавленно опускаю плечи. – Принесёшь мне чай, ладно?

Дожидаюсь утвердительного ответа и бреду в свой кабинет.

Швыряю сумку в угол, стискиваю зубы, чтобы не закричать, и топаю на месте, выпуская таким образом пар.

Вдох-выдох, и я снова прежняя Мила, жаждущая доказать самой себе, что я чего-то стою.

Взгляд падает на красивую подарочную коробку на моём столе и рядом лежащую записку.

Думаю позвать секретаря, чтобы выведать, что это такое, но руки уже сами разворачивают этот листок бумаги:

Медленно набираю в лёгкие воздух и рву упаковку, чтобы тут же некрасиво ругнуться и треснуть по столу кулаком.

Несколько раз моргаю, надеясь на то, что дерзкий подарок исчезнет, но комплект очень откровенного нижнего белья от известного бренда остаётся лежать на месте. Борясь с возмущением и смущением одновременно, всё-таки дотрагиваюсь пальцами до провокационных чулок и мгновенно ощущаю прилив краски к щекам и жгучего жара между ног.