— Я действительно выгляжу такой дурой?

Ава принялась снимать шину. Алла, не обращая внимания, пристально поглядела на Лейфа.

— Скажите, у меня рука после перелома не искривится?

Лейфа удивило даже не то, что эта женщина боится уродства сильнее, чем боли, а то, что свои опасения она высказывала без малейших следов кокетства.

— Никто и не заметит, — улыбаясь, заверил он ее. — Будет прямее, чем было. Знаете, искусство улучшает мир.

— Нет, не знаю.

Веки Аллы сомкнулись через секунду после того, как она проглотила таблетку. Дыхание девушки стало почти неслышным; от двойника на столе в морге ее отличал только слабый румянец да то неопределимое нечто, которое только и отделяет живых от умерших.

Лейф приставил к кровати кресло, взял руку девушки за запястье и локоть и резко ударил ее рукой о твердый пластмассовый подлокотник. Хруст кости заставил его поморщиться.

Он торопливо совместил концы обломков, и Ава наложила шину обратно.

Лейф ввел в трицепс Аллы сыворотку Джеспера. Если гормональный активатор подействует, как обычно, кость срастется за два-три дня.

— Чертеж-гель у тебя? — спросил он.

— Нет, — ответила Ава. — Вон он.

— Приготовь все.

Лейф прополоскал свой скальпель в стерилизующем растворе, откинул простыню и развязал рубашку Аллы, обнажив живот. Протерев кожу тем же раствором, Лейф аккуратно рассек кожу, повторяя форму ран настоящей Аллы.

Ава смазала разрезы заживляющим гелем; если не будет заражения, через пару дней от раны не останется и следа — даже шрамов.

— Дай камеру, — приказал Лейф.

Ава повиновалась. Покрутив рукоятки, Лейф сделал два снимка ран и две рентгенограммы предплечья. Через минуту проявитель выдал готовые изображения.

— Отлично. Кандельман будет доволен. Но снимки, сделанные Траусти, наверное, в истории болезни или, того хуже, у этого дурака в кармане.

Ава улыбнулась, обнажив снежно-белые зубы.

— Никак уж не в кармане, — ответила она. — Я их выкрала и спрятала на своей материнской груди. Прошу! — Она запустила тонкие пальцы под застежку глухого высокого платья и извлекла оттуда два рулончика пленки.

— Солнышко ты мое! — воскликнул Лейф. — Как это тебе удалось?

— Я с ним столкнулась на пути сюда. Он брякнул, что, по его убеждению, госпожа Даннто мертва — дескать, снимки это подтверждают. Так гордился, что поймал тебя на ошибке! — Ава хихикнула. — Ничего, скоро он избавится от беспочвенного тщеславия.

— Лучше уничтожь их.

— Естественно. Лейф, ты ведешь себя так, словно на всем свете у тебя одного есть голова на плечах.

— Спокойно, детка, спокойно. Иначе мне придется закрыть тебе ротик смачным поцелуем.

— С выбитыми зубами ты будешь смотреться не так симпатично.

— Лейф рассмеялся и, склонившись над Аллой, продолжил исследование, прерванное ранее пинком в челюсть.

— Чем эта девица тебя так заворожила? — кисло поинтересовалась Ава.

— Ревнуешь, лапочка?

— Ыыыы, — выдавила Ава и замолкла, понимая, что спорить с Лейфом бесполезно.

Пальцы врача нащупали под волосами девушки два мягких бугорка. Поспешно сделанный снимок обнаружил и таинственный орган в малом тазу. Лейф завязал рубашку и прикрыл Аллу простыней.

— Она проспит двенадцать часов. Ты сторожи, а я спущусь в морг, разберусь с Ингольфом. Или не разберусь. Если выживу — сменю тебя.

Он направился было к двери, потом резко обернулся.

— О Иуда! Отпечатки пальцев! Знаю, я перестраховщик, но что, если Кандельману взбредет в голову сравнить отпечатки первой Аллы и второй?

— Уже сделано, Лейф. Ты не поверишь, но они одинаковые. Алла мне сказала сама, пока тебя не было.

— Хорошо же над ними КХВ поработал.

— По-моему, они такими родились.

— Невозможно!

— Но это так.

— А узоры сетчатки?

— Тоже идентичны.

Лейф ожесточенно взъерошил густые золотистые волосы.

— С той секунды, как мне позвонила Рахиль, начались невероятные совпадения. Хотя не нам решать, в чем тут дело... ну, ты знаешь, о чем я. Лучше пойду.

— J С. — Ава ткнула в Лейфа пальцем.

— J С. — Он усмехнулся и вышел.

Лейф не особенно удивился, застав в морге Шанта и Кандельмана. Те изучали последние записи автомата-анализатора. Два сержанта посыпали стены и пол порошком для снятия отпечатков, третий фотографировал помещение, а четвертый залез в печь и безуспешно пытался соскрести хоть немного золы с безупречно вымытых стенок.