Возвращаясь на свое место в голове колонны, Лейф на секунду остановился рядом с Анади, девочкой, которую он оперировал. Она лежала на руках одного из своих отцов. На бледном личике, крохотном по сравнению с белым комом бинтов, ярко сияли огромные глаза.

— Трудно поверить, что ты выжила, — сказал Лейф.

— Да, — прошептала Анади со слабой улыбкой. — Я выжила, чтобы умереть со всеми.

Лейф не стал спрашивать, что она имеет в виду. Это было ясно и так.

— Я был слишком занят, чтобы выяснить, как ты оказалась на месте гибели первой Аллы, — проговорил он. — Скажи, что имел в виду Джим Крю, говоря, будто ты знала, что Алла попадет в аварию? И что я вылечу тебя, когда тебя ранят?

— Ну, как вам объяснить? Я знала госпожу Даннто, потому что я первой обратила ее в нашу веру. Я крестила ее любовью.

— Если бы КХВ знал об этом, ее бы тоже отдали под трибунал...

— Да. Но в тот день, когда она погибла, я ощутила, как она поступает неправильно. Я торопилась предупредить ее и все равно опоздала. Выбежала на дорогу, и такси меня сбило. А вы... о вас мы давно все знали.

Лейф взял ее за руку и почему-то почувствовал себя сильнее.

— Ты странная девочка.

— Не такая странная, как ты, Лев-Лейф Барух-Баркер. Больше он ее не видел...

Отряд брел узкими сводчатыми проходами. Кое-где Лейфу приходилось помогать Алле перебираться через завалы там, где не выдержали стены или потолок. Они как раз задержались у одного из завалов, когда земля дрогнула и по туннелю прокатилась волна рокота.

— Бомба, — мрачно проговорил Лейф. — Теперь они будут осторожнее.

Отряд вышел в просторный подземный зал, потолок которого поддерживали бетонные и деревянные опоры. Банту настояли, чтобы трое агентов шли отдельно, кратчайшей дорогой. Если охотники все же нагонят отряд, банту задержат их, пока трое агентов пробиваются к кораблю. Что же до семьи, она могла и жить, и гибнуть лишь как единое целое.

Лейф не стал спорить. Он стремился выжить. Его удивило, однако, когда девушка, которую он прозвал Пеструшкой, вызвалась проводить их. Его тронул этот жест — из симпатии к нему она отделила себя от группы, хотя для нее это было то же, что лишиться руки.

— Спасибо, — сказал он. — Это большое самопожертвование с твоей стороны.

— Не слишком, — ответила она. — На корабле мы встретимся вновь.

Вот тогда Лейф и понял, что он больше никогда не увидит остальных банту. Беззвучным голосованием группа решила, что, раз облава нагонит их все равно, они отдадут свои жизни, спасая троих агентов Пограничья. И Пеструшка об этом знала.

Четверо беглецов свернули направо, но не прошли и сотни ярдов, когда сзади послышались лай собак и крики. Они перешли на бег, зная, что скоро преследователи устремятся за ними.

На перекрестке четырех коридоров они остановились только потому, что Алла едва не падала от усталости. Издалека доносились выстрелы.

— Они убивают нас! — вскрикнула Пеструшка отчаянно. — Они убивают нас без жалости!

Она приникла к груди Лейфа и разрыдалась. Доктор неловко похлопал ее по спине и сказал:

— Ничего не поделаешь. Надо уходить, иначе нас тоже схватят.

Всхлипывая, Пеструшка двинулась дальше.

Ушедшая вперед Алла внезапно, завизжав, рухнула на колени. Лейф подскочил к ней, готовый пристрелить лежащего на земле человека, когда увидел, что это раненый банту. Он отложил пистолет, готовый помочь лежащему, и вдруг понял, почему кричит Алла.

То был один из обитателей тьмы.

Даже истекающий кровью от раны в плечо, он все же сумел уловить излучаемые мозгом Аллы образы, усилить и отразить их. И глубоко засевший в душе девушки страх преобразился в нечто поистине ужасающее.

— Пойдем, брат, — произнесла Пеструшка, склонившись над лежащим. — Мы поможем тебе.

Обитатель тьмы глянул на нее — изо рта текла слюна, но голубые глаза пронизывали ее душу до самых глубин — и поднялся на ноги.

Лейф хотел было запротестовать — ему казалось, что раненый безумец только задержит их. Кроме того, этот человек был от природы убийцей. Пусть сдохнет. Но Пеструшка подхватила раненого под мышки, помогая ему идти, и Лейф устыдился своего порыва. Он пытался извиниться, говоря, что слишком испугался за Аллу, но он и сам знал, что рационализирует. Его просто захлестнул панический ужас бегущего зверя.

Шум позади становился все громче. На следующей развилке Пеструшка остановила их.

— Отсюда пойдете сами, — сказала она. — Сворачивайте направо на каждой второй развилке. Поняли? Налево, потом направо, потом опять налево.

— Если ты собралась остаться тут и провести их по ложному следу, забудь, — ответил Лейф. — Будем держаться вместе.

— Я мертва уже наполовину, — ответила Пеструшка. — Я умерла с моими товарищами. Мне легко соединиться с ними. Идите. Вам меня не остановить.