Сэм встал с рассветом, чтобы посмотреть заключительный этап работы - установку двигателя внутрь корпуса и крепление его к оси колеса. Трое инженеров стояли внизу, на дне корпуса. Сэм крикнул им, чтобы они отошли, поскольку могли пострадать, если двигатель сорвется. Однако инженеры расположились в трех различных местах, чтобы сигнализировать людям на лесах, которые в свою очередь передавали сигналы крановщику. Ван Бум закинул голову, чтобы посмотреть на Клеменса, и его белые зубы сверкнули на темном лице. Его кожа казалась фиолетовой в свете ярких электрических ламп.

А затем это произошло. С треском порвался один из тросов, затем еще один, и двигатель качнулся в сторону. Инженеры на мгновение замерли, затем побежали, но было уже поздно. Двигатель завалился на бок и обрушился на них.

Удар потряс огромный корпус корабля. И помост, на котором стоял Сэм, задрожал, будто во время землетрясения.

Сэм нагнулся и посмотрел вниз. Из-под двигателя медленно сочилась кровь.

24

Пять часов ушло на то, чтобы завести на лебедку новые тросы, прикрепить их к двигателю и снова поднять его. Тела погибших были

– 121

убраны, остов вымыт и двигатель опущен вниз. Тщательное обследование показало, что повреждения корпуса двигателя не должны были сказаться на его работе.

Сэм был настолько удручен случившимся, что у него осталось только одно желание - броситься на кровать и не вставать с нее целую неделю. Но он не мог позволить себе этого. Работа должна продолжаться. Кроме того, Сэм не хотел, чтобы окружающие заметили, насколько он потрясен случившимся. У Клеменса было много инженеров, но только ван Бум и Велицкая были из двадцатого века. И хотя он устно и по барабанной связи передал приглашение всем специалистам, жившим поблизости, перейти к нему на работу, никто так и не отозвался.

На третий день после несчастного случая он пригласил Файрбрасса к себе, чтобы переговорить с ним с глазу на глаз. Предложив послу сигару и виски, он попросил его стать главным инженером проекта.

Сигара едва не выпала изо рта у негра. Файрбрасс заговорил на своем диалекте английского, который совершенно нельзя было разобрать.

– Может, мы будем говорить на эсперанто, - сказал Сэм.

– Хорошо, - ответил Файрбрасс.
– Проще говоря. Что вы хотите?

– Мне хотелось, чтобы вы получили временное разрешение работать на меня.

– Временное?

– Если хотите, то эта должность будет постоянной. В тот день, когда судно отправится в длительное плавание, вы сможете стать его главным инженером.

Файрбрасс долго сидел молча. Сэм встал и начал расхаживать по комнате. Время от времени он поглядывал в иллюминатор. Кран уже установил внутрь корпуса двигатель левого гребного колеса и теперь опускал детали дельтатрона. Полная его высота после сборки должна была быть 36 футов. После того, как он будет установлен, будет проведено пробное включение двигателей и дельтатрона. Двойной кабель толщиной в шесть дюймов и длиной около 300 футов соединит дельтатрон с огромной полой полусферой, которая накроет верхушку ближайшего чашного камня. Чудовищная энергия, выделяемая при его разряде, будет по кабелю передаваться в дельтатрон и там запасаться. А затем извлекаться из него со строго контролируемой скоростью для питания электродвигателей.

Сэм отвернулся от иллюминатора.

– Я вовсе не призываю вас изменить своей стране, - сказал он. Для начала все, что от вас нужно - это получить разрешение Хэккинга на то, чтобы работать у меня на строительстве корабля. Позже вы сможете сами решать, как вам поступить. Что для вас лучше? Оставаться в Соул-сити, где практически нечего делать, и предаваться удовольствиям. Или принять участие в величайшем из начинаний?

– Если я приму ваше предложение, - медленно начал Файрбрасс, - я подчеркиваю, если - то я никоим образом не хочу быть главным инженером. Я бы предпочел руководить авиацией.

– Но ведь это гораздо менее значительная должность, чем должность главного инженера!!!

– Но она требует гораздо больше труда и более ответственна! Мне бы так хотелось снова летать?

– Вы сможете летать! Вы сможете! Но вам придется служить под началом фон Рихтгофена. Поймите, я обещал ему, что он будет главой нашей авиации, которая в конце концов будет состоять всего из двух аэропланов. Не все ли вам равно, будете ли вы ею командовать или нет, если снова сможете летать?

– 122

– Это вопрос моей профессиональной чести. Я налетал на многие тысячи часов больше, чем Рихтгофен, на гораздо более сложных крупных и скоростных самолетах. И я был астронавтом! Я побывал на Луне, на Марсе, на Ганимеде и облетел Юпитер.

– Это ничего не значит, - покачал головой Клеменс.
– Самолеты, на которых вам придется летать, очень примитивны. Они очень похожи на те, на которых когда-то летал Лотарь в Первую Мировую Войну.

– Почему черный всегда должен быть вторым?

– Это несправедливо!
– вскричал Сэм.
– Я же предлагаю вам стать главным инженером! У вас будет под началом тридцать пять человек! Послушайте, если бы я не дал обещание Лотарю, командующим авиацией были бы вы, поверьте мне!