Из трубки доносилось сердитое сопение. Хороший человек, грозившийся по дороге в больницу не только вычесть из моей зарплаты полную стоимость испорченного инвентаря, но и штрафануть «на будущее, чтоб неповадно было», вел неравный бой сам с собой.

– Выходи, – наконец выдавил он и скрипнул зубами так выразительно, что я прямо ощутила его руки на своей шее. – Шантажистка…

Через каких-то пару часов я уже носилась по залу, разнося заказы за двоих. Машка на работу не явилась, а наши сменщицы – кто не смог, кто не захотел. И имели, кстати, на это полное право: до сегодняшнего дня у них в графике значились выходные, на которые уже были планы.

– А где твоя напарница? – спросил бармен, когда я в очередной раз на крейсерской скорости пробегала мимо.

Где, где. Самой бы хотелось знать. А еще упасть куда-нибудь и уснуть. Но взгляд Айрата, в котором читалось: «Это устройство может работать быстрее», зорко следил за мной. Когда управляющий понял, что устройство все же вот-вот сломается, и даже дозаправка в виде двойных чаевых не поможет, то нацепил форменный фартук и засновал по залу. И эта круговерть, казалось, никогда не кончится.

У нас на курсе ходила шутка, что следователь прокуратуры может выжать из тюбика в два раза больше зубной пасты, чем той залили на заводе. Так вот, утром я была тем самым тюбиком. Когда ресторан закрылся, я поняла, что еще немного – и я бы откинула копыта, как тот загнанный конь. Или лось. Или кого там еще загоняли. Немного взбодрили солидные чаевые. И мы с барменом наконец-то узнали, где Машка.

Как сообщил надежный (но фиг проверишь) источник – уборщица Земфира, – управляющий официантку уволил. Причем так тихо, что Сашка, весь вечер в запаре готовивший коктейли, и не заметил.

Хотя в начале смены, когда «Лось» был полон народу, такого поворота событий ничего не предвещало. Машка порхала меж столиков, виляя попой и источая авансы-улыбки самым солидным клиентам. А потом в зале появилась женщина. Скромно одетая и уже не молодая, она присела за столик.

– Добрый день. – Машка подошла не сразу, бухнула перед ней меню и ускакала к более перспективным клиентам.

А женщина все сидела, оглядывалась, но, когда официантка подскочила к ней, чтобы записать заказ, выяснилось, что гостья ничего не желает.

– Так чего приперлась сюда тогда? Сидит, глазами зыркает, места занимает. Я щас охрану позову. У нас тут приличное заведение, а не бомжатник, и убогим не подаем.

Впрочем, до секьюрити дело не дошло. В зале появился Айрат, и выяснилось, что это его мама, которую он утром встречал.

– Вижу, сынок, у тебя очень радушное заведение… Я, пожалуй, пойду, – это единственное, что сказала его мать. Она не обвиняла Машку. Не вставала в позу.

Но Айрат все понял. И холодно произнес единственное:

Конец ознакомительного фрагмента.