— Да, я понимаю, — ответил Чайлд. — Я сделаю все, что смогу, а сделать я могу не так уж и много, это ты верно заметил. У меня все равно сейчас нет другой работы.

— Ну, ты можешь поработать у нас, нам сейчас очень не хватает людей! На дорогах просто мясорубка, такого я никогда не видел. Все население города пытается выбраться отсюда. Скоро город полностью опустеет. Но в ближайшие день-два здесь будет настоящий хаос. В первый раз вижу такое.

Кровавое убийство Колбена не произвело на Бруина особого впечатления, но сейчас он был взволнован возможными последствиями чудовищных пробок на улицах.

— А если мне понадобится помощь-или я наткнусь, я хочу сказать, случайно наткнусь, на что-то стоящее, тебе позвонить?

— Оставь для меня сообщение в управлении, и как только я вернусь, я сразу тебе перезвоню. Удачи, Чайлд!

— Тебе того же, — сказал Чайлд.

«О медведикус ужасно-бруин-зжащий», — пробормотал он себе под нос, вешая трубку, и тут же подумал, что фонетический каламбур ему не удался.

Неожиданно детектив осознал, что весь взмок от пота, глаза жгло, словно под веки насыпали кислотного песка, горло саднило, в легких что-то свистело и поскрипывало — таких ощущений у него не было вот уже пять лет, с тех пор как он бросил курить Под самыми окнами отчаянно сигналили автомобили.

Если с воздействием отравленного воздуха еще можно было как-то бороться, то против уличного движения и обезумевших машин он был бессилен На обратном пути от квартиры жены на его долю выпало просто удивительное количество неприятностей. Проезжая часть была настолько запружена машинами, что ему едва удалось втиснуться в поток. Несколько раз его притирали к самому тротуару. Водители сплошным потоком гнали, не останавливаясь, на красный свет светофоров. Машины задевали друг за друга, часто раздавались автомобильные гудки. Чайлд проехал мимо пары столкнувшихся машин, вылезшие из них водители в ярости размахивали руками, готовые поубивать друг друга. В окнах обеих покореженных машин промелькнули испуганные лица детей. Чем закончилась эта сцена, Чайлд рассмотреть не успел.

Теперь воздух постоянно оглашала какофония автомобильных гудков. Огромное железное стадо — Боже, помоги им! — спешило покинуть город.

Удушливая вонь и слепящий смог казались непереносимыми, когда на улицах машин не было. Но теперь, когда два миллиона автомобилей двигались по улицам, положение только ухудшилось.

Между тем Чайлд оставался в городе. Ему нужно было заниматься делом. Но разве можно сейчас что-то сделать? Ему совершенно необходимо было свободно передвигаться по улицам, однако в сложившейся ситуации он был бессилен.

Детектив присел на диван и посмотрел на темные книжные шкафы в дальнем конце комнаты; там тускло мерцали в своих тисненых переплетах — и каждый в своей тисненой же коробке — два больших тома «Аннотированного Шерлока Холмса» — последнее приобретение и гордость его коллекции, если не считать, конечно, экземпляра «Белого отряда» с автографом самого Конан Доила, когда-то принадлежавшего его отцу Отец еще в раннем детстве привил сыну любовь к приключенческой литературе, передал свое увлечение детективами Его отец был профессором математики, и Чайлд не горел желанием повторить его судьбу.

Этого не захотел бы ни один нормальный ребенок Большинство, будучи детьми, желают, когда вырастут, стать летчиками, ковбоями или космонавтами. Многие, конечно, хотят стать сыщиками, такими, как Шерлок Холмс или Марк Тидд (кто из сегодняшних детей слышал о Марке Тидде?), но очень немногие среди них остаются верны своей мечте Большинство полицейских и частных детективов, из тех, с кем он был знаком, в детстве вовсе не собирались заниматься подобным делом. Но все они зачитывались дешевыми детективными романами.

Детективы были страстью Чайлда. Может быть, поэтому он выбрал такую профессию? И разве есть в этом что-то постыдное?

В каждом американце, в ком-то больше, в ком-то меньше, жило презрение к представителям закона, даже к судьям. При этом оно неплохо уживалось с уважением и даже страхом перед самим этим законом. Полицейские и частные детективы ведут постоянную борьбу со злом, иногда им приходится даже преступать закон ради торжества правосудия. Полицейские постоянно находятся рядом с преступниками, так что неудивительно, что между ними есть определенное сходство.

Или это только казалось Чайлду, который, как он сам часто себе говорил, слишком увлекался абстрактными размышлениями и приписывал свои настроения окружающим?

Мэтью Колбен. Где он теперь? Жив, мертв или искалечен? Кто его похитил? Зачем прислали этот фильм в полицейское управление? Чего добиваются преступники, помимо извращенного удовольствия от попытки подразнить полицию?

В этом деле, если не считать костюмированных вампиров — или «вампирических мотивов», как окрестил их для себя Чайлд, — не было никаких зацепок, да и последние скорее лишь указывали направление поисков. По крайней мере, здесь открывалось хоть какое-то поле действия.