— Я согласен, Виталий Владимирович, я принесу вам присягу, когда и на каких условиях вы захотите, — после этого он первым нырнул в дыру. Я пошел сразу за ним, но, когда вышел, то увидел, что Игнатова уже уводили двое бойцов к виднеющемуся неподалеку корпусу.

— Да, Сава, я так и думала, что тебя ничто не возьмет, даже невероятно мощная и смертельно-опасная штуковина, изобретенная твоими протеже, — я остановился напротив Эльзы, разглядывая ее. Моя жена. Прокрутив в голове это словосочетание несколько раз, я не почувствовал отторжения. Она была, как всегда, элегантна, но несколько бледна. Похоже, переживала. Я повернул голову к вышедшему из начавшей закрываться дыры Вихрову.

— Громова доставьте в клинику, туда, куда скажет Люба. Он должен быть жив и должен, в конце концов, ответить на мои вопросы, — не дожидаясь ответа, я повернулся к Эльзе, сделал еще один шаг, чтобы оказаться к ней вплотную. После чего обхватил ее голову руками и прислонил лоб к ее лбу. — Ты даже не представляешь, как я соскучился. — После этого крепко поцеловал.

— Кхе-кхе, — оторвавшись от жены, я повернулся на звук, продолжая обнимать ее, теперь уже за талию. — Вообще-то вы здесь не одни, будьте добры вести себя прилично. Особенно, когда обсуждается денежный вопрос, — Павел Овчинников осторожно опустил рядом со мной какую-то рамку. — Так вы будете покупать оборудование, которое показало свою эффективность?

— И сколько же ты за нее просишь? — Павел задумался.

— До меня дошли слухи, что у тебя, Сава, есть действующий телепорт, первый из всех многочисленных попыток его создания. Индивидуальный телепорт. Он, конечно, имеет ряд ограничений, но ограничения вполне можно ликвидировать. Я отдам проходную раму за гарантию участия в доработке, а затем эксплуатации и, разумеется, выпуска с реализацией данных устройств. Если ты думаешь, что никто, кроме твоих фанатиков не занимается подобными разработками, то смею тебя огорчить, таких ученых много, даже у меня. Просто твои первым нашли правильное решение. — Я посмотрел на Эльзу, но она только развела руками и нахмурилась. Понятно, того, кто проболтался, уже не найдешь. Но эта штуковина мне действительно нужна. Вот только выпускать в массовое производство телепорты не самая лучшая идея, и я неоднократно себя сам убеждал в этом. Но, так или иначе, правда все равно всплывет, если мы всерьез займемся доработками, а если Овчинников говорит, что разработки ведутся повсеместно, то необходимо успеть попасть на рынок первыми, наложить на них свои индивидуальные права с многочисленными ограничениями, чтобы остальные даже не мечтали соваться в эту нишу, а мы, тем самым, снизим количество их применения, и сможем отслеживать каким образом и против кого они используются. А чтобы направить такую разработку на рынок, потребуются, минимум, годы, за которые можно что-то придумать. Возможно, я впоследствии не раз еще об этом пожалею, но с учетом всего случившегося и найденного, включая Игнатова, мне просто необходимо санировать четырнадцатый квадрат и впоследствии можно открывать там особо секретные лаборатории, потому что через янтарь без рамки, ну или без моих способностей, никто никогда не пройдет. А еще, необходимо извлечь все оборудование Алдышевых, которое было перевезено сюда и заточено для разработки телепортов собственного приготовления.

— Хорошо, по рукам, — Павел улыбнулся, мы стиснули друг другу ладони, и он принялся, насвистывая, руководить прибежавшими лаборантами, которые принялись аккуратно разбирать рамку. Я же повернулся к Эльзе. — Поехали домой.

Пока мы ехали, я вел себя прилично, во всяком случае, воздержался от того, чтобы потискать жену на глазах у водителя. Когда же мы остановились перед входной дверью, Эльза тихонько вздохнула.

— Мне нужно съездить к отцу. Перед тем, как ты вышел оттуда, — она не уточнила откуда, но этого и не требовалось, — мне пришло уведомление от отца. Он просит меня заглянуть к нему в офис, чтобы обсудить какое-то дело. Я постараюсь скоро вернуться.

— Хорошо, езжай, я все равно сегодня не работоспособен, — кивнув, я открыл дверь и прошел в дом.

— Добро пожаловать домой, Виталий Владимирович, — ко мне подскочил Денис, выглядевший растроганным. — Какое счастье, что вы к нам вернулись.

— Да уж, счастья через край, — я хмыкнул и пошел к кабинету, прекрасно понимая, что пока не оценю масштаб катастрофы, не смогу ничем заниматься, даже ванну принять.

Стоя перед картой зала Совета кланов, я мог только от души материться сквозь зубы. Все, все что нажито непосильным трудом, как говорил один персонаж, полетело в тартарары.

— Сегодня у нас действительно праздник, — я резко обернулся, чувствуя, как погружаюсь в стихию с головой. Черт, вот зачем так пугать?

— Я бы не рекомендовал вам вот так подкрадываться ко мне, Андре, — она же лишь улыбнулась, с какой-то жадностью глядя мне в глаза. В руках у нее были два бокала с вином.

— Это завораживающее зрелище, — прошептала она, хрипловатым голосом, а ее зрачки дрогнули, расширяясь. Я снова выругался, теперь уже мысленно, и оборвал связь со стихией. — Ваши глаза, они изменились, стали бирюзовыми.

— Вот как, — криво усмехнувшись, я прошел к креслу, чтобы скрыть возникшее напряжение. — Интересно знать, почему.

— Да, это очень интересно, — Андре подошла ко мне и протянула бокал. — За возвращение.

— Отличный тост, — прилично отхлебнув вина, я расслабленно откинул голову на спинку кресла и поставил бокал на стол. Как-то мне нехорошо. Я попробовал встать, но не смог, предметы двоились перед глазами, и сильно кружилась голова. — Что в вине? — сумел выдавить я из себя.

— Ничего особенного. Всего лишь немного возбуждающих средств, ну и то, что лишает мужчину возможности сопротивляться, — Андре подошла ближе, поставила бокал на стол, а потом села ко мне на колени. — Я правда не хотела. Но, на меня как-то странно действует тот момент, когда вы призываете дар. Очень сильно действует. Так почему же я должна мучиться в одиночестве, если есть возможность удовлетворить и возбуждение, и любопытство, — я так и знал, что она нимфоманка.

— А что, Бойнича в свое время ты так же накачала?

— Я не виновата в том, что вы такие закоренелые консерваторы, — прошептала она мне в ухо, обжигая горячим дыханием.

Пока я вяло пытался заставить себя думать здраво, она стянула через голову блузку и отшвырнула ее на пол, а я почувствовал, как лоб покрылся потом, а кровь прилила к щекам и к еще одной части тела. Да что со мной, вашу мать? Чтобы снизить накал этой отравы, которой меня опоили, я рывком слился с даром. Вот только то обычное холодное равнодушие на этот раз не приходило. Наоборот, пришла необоснованная ничем агрессия, которая даже не стала бороться с желанием, а слилась с ним.