Нахаш засмеялся.

— Ты боишься, — сказал он, — что мы в конце концов проглотим твою страну?

— И близко ничего подобного нет в моих мыслях, — ответил Ифтах. — Твое предложение в самом деле потрясло меня… Послушай! С тех пор как я разбил лагерь перед Мицпе, ты не продвинулся ни на шаг. И я удержал от битвы мое войско. Давай поклянемся перед своими богами поддерживать перемирие. До весны. Я отправлю обратно на север свое войско и боевые повозки. Ты же снимаешь свои палатки, уходишь из окрестностей Мицпе и возвращаешь три города, которые ты у нас захватил. Царь-Змея добродушно рассмеялся.

— Ты мне нравишься, гость мой Ифтах, но не настолько, чтобы из-за этого превращаться в дурака. Слышал ли ты когда-нибудь, что бы царь добровольно отдал завоеванный его мечом город? А ты просишь целых три! И прекрасно знаешь, что год — и то слишком много, чтобы решить, подходит ли мой сын твоей дочери.

— Я привел моих воинов и повозки далеко с севера, — продолжал убеждать Нахаша Ифтах. — Без позора я не могу их отправить назад. Царь, такой опытный в делах управления, как ты, знает это. Прошу тебя, убери палатки из окрестностей Мицпе и отдай мне, по крайней мере, город Иокбеху.

— Иокбеха!.. — все тем же добродушным тоном сказал царь Нахаш. — Его жители — умные люди. Они не стали защищаться и поэтому я пощадил их… Нет, мой Ифтах, я оставлю его за собой. Но чтобы ты понял, что занял место в моем сердце, я подарю тебе год мира, необходимый для твоих размышлений… Мы сделаем так. Ты отпустишь всех способных носить оружие жителей Гилеада, а я сниму лагерь с высот перед Мицпе. Затем ты отведешь твои повозки и воинов на север, а я передам тебе области городов Язер и Элеали.

— Ты великодушен и разумен, царь Нахаш! — обрадовался Ифтах и задумчиво добавил, — во всем этом лишь одно меня смущает — мой Бог Господь рассердится на меня, если я оставлю город Иокбеху Милькому.

— Это не должно стать причиной нашей ссоры, — заявил Нахаш. — Если ты не хочешь, я не буду преследовать в Иокбехе тех, кто поклоняется Господу. Со своей стороны, ты должен обещать не трогать святыни, которые я воздвиг моему богу Милькому здесь, в Хешбоне. И не преследовать людей, почитающих его.

— Да будет так! — сказал Ифтах.

— До следующей весны, — поправил царь Нахаш, — а до этого срока ты решишь, будут между нами родственные отношения и мир или быть войне…

— Всем своим сердцем, всей душой благодарю тебя, царь Нахаш! — искренне проговорил Ифтах, и с лукавой откровенностью продолжал:

— Думаешь, я не понимаю, что ты используешь это время, чтобы заполучить в свой лагерь следующей весной всех способных носить оружие из Моава, списавшись и с другими царями… Но я тоже попробую стать сильнее к следующей весне. Возможно, мне это не удастся. Тогда я перестану тебе нравиться, и ты уже не захочешь, чтобы наши дети заключили брачный союз.

— Ты умный человек, Ифтах, — ответил Нахаш. — С тобой приятно разговаривать. Возможно, следующей весной, если я стану очень сильным, я поддамся искушению и нападу на тебя. Ибо люблю войну. Но сегодня, и это правда, я искренне хочу, чтобы мы соединили твою дочь с моим сыном. Разве мы все — не евреи?..

Ифтах и царь скрепили союз жертвой и клятвой. Затем Ифтах вернулся в Мицпе, собрал под знамя свое войско и объявил:

— Война кончилась. Исполняйте свой долг eщё два дня. Потом — все свободны.

Воины выслушали его речь с недоверчивым удивлением. Битва так и не состоялась. Горы вокруг были усеяны палатками Аммона. Но вот, смотрят они, на второй день царь Нахаш начал сворачивать свои палатки. На третий день горы и окрестности Мицпе опустели. Врага нигде не было видно.

Люди Гилеада восприняли новости с двойственным чувством. С одной стороны, конечно же, радовались, что могут теперь вернуться домой, спать со своими женами, трудиться на своих пашнях, гнать скот на пастбища. Но с другой… Они приготовились подставить грудь для боев, в них проснулась и жажда приключений, доставшаяся им в наследство от скитавшихся предков, возникла неутомимость, и вдруг — опять возвращаться к будничным делам.

Ощущали разочарование и люди Ифтаха, воины его армии. Но eщё больше они гордились своим командиром, который, подобно Богу, одними словами сдул врага с занятых им позиций. Со славой они возвращались в страну Тоб и в области, расположенные севернее Ярмука.

Сам Ифтах с небольшим отрядом остался в Мицпе. Братьям он объяснил:

— Напрягите глаза и посмотрите, есть ли хоть один вражеский воин или палатка Аммона в окрестностях Мицпе. Я выполнил обещание. Выполнил вашу просьбу, спас Гилеад.