С напускной бодростью он попросил Яалу все же сыграть ему на новой лютне. Ведь именно за этим они сюда пришли! Ему и в самом деле хотелось eщё раз услышать песню, которую она пела, когда его назначили судьей.

Яала раскраснелась от радости и засомневалась, удастся ли ей eщё раз подобрать столь удачные слова. Что ж, будут похожие… И она запела: «Слава Ифтаху, слава судье Ифтаху!.. С ним — милость Господа… Огонь Господа горит в его глазах…»

Ифтах смутился. Простая душа Яалы лучше, чем он, чувствовала, в чем источник его силы и успеха. В ней жила спокойная уверенность, что Господь благословил eё отца. И она не разделяла Ифтаха с Господом, когда она говорила с Ифтахом, она говорила с Богом. Она пророчествовала… А он, Ифтах, собирается послать eё на предательство. Болезненное чувство пронзило его: то, к чему он стремился, союз с Аммоном, обернется растворением Гилеада среди чужеземцев, врагов Господа. И сам он, как многие евреи Заиорданья, уже не будет израильтянином. Зилпа и eё сыновья по праву проклянут его, ведь он предаст свой род, свой народ и своего Бога.

Тем временем дочь приняла решение.

— Если моему отцу необходимо, — став серьезной, сказала она, — чтобы я поехала в Аммон, я буду счастлива хоть что-то для него сделать. Что я значу, отец мой, без тебя. Если я — часть твоих планов, стало быть, и часть тебя…

Ее преданность и смирение eщё больше смутили его. Нет, он не мог бросить eё на произвол судьбы. Он будет воевать с царем Нахашем.

Однако он не мог отказаться от своей восточной страны. И он сказал, наконец:

— Пока ничего не известно, Яала…

Гонцов из Аммона он отправил с дружеским, но двусмысленным посланием: «Ифтах, защитник восточного Башана, обращается к Нахашу, великому царю Аммона, к своему другу. Я далек от того, чтобы сказать тебе 'нет'. Но дай мне eщё время на то, чтобы сказать тебе 'да' и прислать свою дочь. Я должен успокоить своего Бога, чтобы он смирился и не излил гнев на меня и мою страну».

Глава посольской делегации внимательно выслушал его, долго размышлял, затем с достоинством поблагодарил и поцеловал его в бороду. Казалось, он удовлетворен. И делегация выехала назад, в Рабат.

Однако через три дня Ифтах получил известие, что послы по дороге повернули в другую сторону — направились на север, к Эраю, столице Башана.

Когда первосвященник узнал о послах царя Нахаша, подозрения его усилились. Как знать, какими новыми уступками намерен купить у сыновей Аммона продление мира этот двуличный человек! Старый священник решил не прощать больше Ифтаху отступничество от Господа. Война должна возобновиться. Если Аммон нашел себе могущественных союзников, пусть их найдет и Ифтах!..

По-настоящему помощь им мог оказать только западный Израиль, род Эфраима. Но кто из Гилеада способен обратиться к ним? Когда род Эфраима оказался в беде, братский Гилеад бросил соплеменников на произвол судьбы. Сыновья рода Эфраима добились победы и без Гилеада, но не забыли предательства. Но Ифтах не смел уступать земли Аммону. Ему придется укротить свою гордость и снизойти до поездки через Иордан, чтобы попросить поддержки. И отправляться нужно скоро, сейчас. Eщё до наступления весны у Гилеада должны быть союзники.

Однако пока священник мог лишь предаваться размышлениям. Ни предостеречь, ни строго предупредить Ифтаха он не мог. Ифтаха не было в Мицпе. Он пренебрёг должностью судьи, хотя так дерзко eё добивался. И оставался сейчас на своем севере, уклоняясь от советов Авиама. Авиам одного за другим посылал к нему нарочных, напоминал о делах, требовавших присутствия судьи в Мицпе. Но Ифтах давал расплывчатые ответы и по-прежнему пребывал на севере.

Потеряв терпение, Авиам сам решил нанести Ифтаху визит. Путешествие оказалось тяжелым. Eщё неприятнее было унижаться перед этим надменным человеком. Но Авиам пошел на это.

Весть о приезде священника не доставила Ифтаху удовольствия. Он все eщё надеялся заключить с Аммоном союз. В глубине души он знал, что не сделает этого. Не отдаст им Яалу. Но понимал, что Господь и весь Гилеад хотят войны. Он и сам хотел воевать, только даже себе не признавался в этом. К тому же, он не обольщался на свой счет и осознавал, что без союзников ему не победить врага. Ему следует обратиться за помощью к западному Израилю, к Эфраиму. Все его существо противилось этому. И вот теперь появится священник и будет заклинать его именем Господа и общими интересами, потребует, чтобы он преклонил голову перед Эфраимом. Ифтах ожесточил свое сердце…

Священник стоял перед Ифтахом, опираясь на свой посох — слабый, одряхлевший. Его большая голова смешно сидела на маленьком туловище. Но полные решимости глаза все eщё грозно смотрели из-под густых, сросшихся бровей.

— Шатер Господа и кресло судьи стоят рядом в Мицпе, — начал Авиам свою речь. — Только судья отсутствует вот уже много месяцев.

— Разве не ты отказался окропить мою голову священным маслом? — ответил ему Ифтах. — Но я сам посадил себя в кресло судьи. И теперь позволь мне самому решать, в чём заключается мой долг судьи… Старик опустился на циновку.