– У нас закончилась красная смородина. Я подумал, что не будет ничего плохого, если я заменю её… – доносится до меня чей-то звенящий от напряжения голос. На контрасте с ним голос его оппонента, кажется, напротив, абсолютно спокойным. И таким… значимым.

– Стоп. Ты подумал?

– Ну, это всего два блюда, которые мы уже взяли в работу.

– Напомни, пожалуйста, технологическая карта предусматривает такую замену?

– Нет, но…

– Нет никаких «но»! Есть просто – нет. И все. Это залет. Минус двадцать от премии. Все понятно?

Нервный мужчина опускает голову и что-то тихо замечает.

– Мне не интересны твои мотивы, Роман. Я не прошу тебя думать. Вот откроешь ресторан собственной авторской кухни, и там твори, сколько влезет. А пока этого не случилось, и шеф здесь я – работаем по утвержденным мною технологическим картам. Окей?

– Да, шеф.

– Отлично. Тогда всем спасибо. Приступайте к работе.

На моих глазах народ расступается, пропуская вперед коренастого абсолютно лысого мужчину. С удивительной легкостью он стремительно проходит через зал. Я едва успеваю отшатнуться и выпрямиться на своем стуле, когда он входит в кабинет. Обходит стол и усаживается лицом ко мне и спиной к окну.

– Д-добрый день, – под его пристальным взглядом я почему-то сбиваюсь.

– Здравствуйте.

– Я – Тая. Таисия Шестакова. По поводу работы.

Мужчина напротив кивает. И проводит широкой ладонью от макушки вниз по лицу, будто стряхивая усталость.

– От Влада… – зачем-то повторяет очевидное.

– Да. От него.

– Окей. И в какой сфере я могу найти тебе применение?

Это он у меня спрашивает? Серьезно? Я все сильней нервничаю, хотя буквально минуту назад казалось, что сильней уже просто некуда.

– Я не знаю. Влад сказал, что вы сами решите. Опыта у меня нет, поэтому, полагаю, это будет какая-то стартовая позиция.

– У меня нет свободных вакансий. Если только ты не хочешь пойти уборщицей.

– Все зависит от того, сколько вы платите.

Кажется, моего наставника удивляет такой ответ. И заставляет повнимательнее ко мне присмотреться. Не знаю, почему мне так кажется, ведь внешне это никак не проявляется. Савва настолько холоден и закрыт, что его вообще трудно заподозрить в наличии каких либо чувств.

Он скользит широкой ладонью по столу. Не отрывая от меня взгляда, нащупывает бумагу, размашисто что-то на ней выводит. И протягивает мне. Сумма не большая, но и не маленькая. Рассчитывать на большее в моем положении глупо.

– Когда я могу приступить к работе?

– Сегодня. Надеюсь, твои документы в порядке?

– Смотря о каких документах речь.

– О трудовой и санитарной книжках. – Савва чуть сощуривается. Он явно старше Влада. И совсем на него не похож. Впрочем, это, вероятно, объясняется тем, что у них разные отчества и фамилии. А значит, разные отцы. Интересно, как часто Влад появляется в этом ресторане? Есть ли у меня хоть какой-то шанс еще на него посмотреть? – Так, что?

– Нет. У меня нет. Ни того, ни другого.

Мой ответ Савву злит. Хотя опять же, я не совсем понимаю, почему так в этом уверена. Это просто какие-то странные вибрации в воздухе, которые я улавливаю, будто радио, настроенное на нужную частоту. Ничего мне не говоря, Савва тянется к телефону. И да, руки у него тоже совсем не такие, как у Галича. Интересно, они хоть в чем-то вообще похожи?

– Алло. Влад, тут ко мне от тебя пришли устраиваться на работу. Ну, ты бы хоть сказал девочке, какие документы нужны, что ж ты мое время понапрасну тратишь? Что значит – какая девочка? – Холодный взгляд серых глаз проходится по моей застывшей на стуле фигуре, – Таисия Шестакова.

«Ну, надо же! Он запомнил мое имя», – удивляюсь я.

– Что ты говоришь? – Савва отходит, будто этот разговор меня не касается. Спина у него широченная. В то время как Влад тонок и поджар, его брат огромен, как платяной шкаф. И белый фирменный поварской китель лишь это подчеркивает. – Какая еще подопечная? Ты спятил? Она – девка!

И вот тут до меня окончательно доходит, что, во-первых, Галич не предупредил о моем приезде, хоть и обещал, а во-вторых, мне вообще не рады. Я встаю. Не желая никого тяготить. И тем более давить на жалость, мол, ну, возьмите сиротку, возьмите. Подхватываю рюкзак, плетусь к выходу.

– Эй, стой! Ты куда? – меня останавливают уже у самого выхода. Все же удивительный у него голос, у этого Саввы…

– Видимо, произошла какая-то ошибка, так что, думаю, мне не следует вас задерживать.

– Сядь, – отрезает он. Тычет крупным пальцем на стул, как собаке указывая на место, но почему-то вместо того, чтобы психануть и посильней хлопнуть дверью, я подчиняюсь. Черте что. Во мне поднимается волна протеста. Я злюсь сама на себя. На собственную бесхребетность, которая не оставляет мне гордости. Но тут он совершенно неожиданно добавляет: – Ты ни в чем не виновата. – И весь негатив растворяется, будто его и не было. – Я перезвоню. Сейчас неудобно говорить.