– Тот большой дядя, который был на папиных похоронах, – ответила Грейси.

– Чего хотел? – Джейми нахмурилась.

Аманда протиснулась мимо Джейми:

– Я услышала шум машины и выглянула в окно, надеясь, что вы обе уехали. Так чего он хотел?

– Он думает, что мы сговорились и заплатили кому-то за… – Кейт покосилась на Грейси. – Сами знаете, за что.

– Он что, больной на всю голову? Я же сказала ему, что никогда бы этого не сделала… – Аманда снова сморщилась от подступающих слез. – Я слишком сильно его любила… – Она всплеснула руками и поспешила в свою комнату.

– Веришь или нет, но я сказала ему, что сделала бы это, – призналась Джейми. – В ту же секунду, как только узнала бы наверняка.

– Серьезно? – спросила Кейт.

– О да, у меня возникли кое-какие подозрения еще в прошлом году, когда он начал работать допоздна и уезжать на день-два раньше. Импорт, экспорт, все такое, – сказала Джейми.

– Мама, можно я возьму свои игрушки на террасу и там поиграю? – спросила Грейси.

– Да, только не ходи к озеру и даже не спускайся по ступенькам без меня. Оставайся на террасе. – Джейми кивнула дочери и повернулась к Кейт. – И что за импорт, экспорт? Я так и не получила прямого ответа.

– Он был мелким оптовиком. Ты знаешь, что это такое? – спросила Кейт. Джейми отрицательно покачала головой. – Он как независимый покупатель приобретал одежду и ювелирные изделия у магазинов после окончания сезонных продаж. Платил магазину десять центов за доллар остатков товара, а потом продавал это в два раза дороже дисконтным магазинам. Иначе говоря, экспортировал вещи из одних магазинов и импортировал их в другие, – объяснила Кейт.

– В его устах это звучало как шикарная работа. – Джейми опустилась в кресло. – Боже, я чувствую себя тупицей.

Кейт качнулась на коленях и схватилась за ручку двери, помогая себе подняться. – Ты что-то говорила о подозрениях?

– Жена знает, когда мужчина занимается сексом на стороне. Ты тоже наверняка знала.

– Мне уже было наплевать после первого года, – сказала Кейт.

– Тогда почему же ты не развелась с ним?

– Не твое дело. – У Кейт тряслись руки, когда она вошла в свою комнату, закрыла дверь и скинула туфли. Она присела на край кровати. Что, если кто-то из тех двоих действительно убил его? Если так, то она может быть следующей в очереди. Они обе, казалось, спешили заявить свои права на бунгало, и только она стояла у них на пути.

«Прекрати! – отругала она себя. – Они хотят заполучить это место, но они не убивали Конрада. Даже голливудским актерам не под силу разыграть такой спектакль на похоронах».

И все же дрожь пробежала по ее спине, когда она открыла чемоданы и начала заполнять пустые ящики комода, развешивать шорты и рубашки, аккуратно расставлять босоножки на полу шкафа. Она захватила пару сарафанов, на случай если решит пойти в церковь, и два купальника. В остальном ее гардероб состоял из сугубо повседневной летней одежды.

Она расстегнула молнию на строгой деловой юбке и сняла жакет с коротким рукавом, повесила костюм на вешалку, а потом смахнула бретельки комбинации, и та соскользнула с ее стройного тела, растекаясь под ногами шелковой лужицей. Никаких колготок, никаких комбинаций, никаких каблуков – ничего, пока она не вернется в Форт-Уэрт.

Переодевшись в шорты цвета хаки, ярко-оранжевую трикотажную рубашку и сунув ноги в любимые коричневые кожаные сандалии, она схватила Kindle [8] и направилась на террасу. На полпути она вспомнила, что там играет Грейси, и свернула к переднему крыльцу.

Она снова уселась в кресло-качалку, где ничто не мешало ей наслаждаться чтением до самого ужина, для которого она припрятала в холодильнике сэндвич «субмарина» [9] . Тем двум шлюхам лучше к нему не прикасаться. Да, они делили мужа, теперь вот и дом, но, черт возьми, этот сэндвич принадлежал только ей, и им следовало бы держаться от него подальше.

Завтра она собиралась поехать в тот продуктовый магазин в Сеймуре и купить все, чего душа пожелает, на целую неделю. А эти могли голодать или ловить рыбу себе на пропитание. Откровенно говоря, Кейт плевать хотела на то, чем они будут заниматься, лишь бы не маячили перед глазами.

Она просидела на крыльце не больше десяти минут, прежде чем ее обуяла жажда, и пришлось тащиться на кухню, чтобы заварить себе чай. Но в кладовке не нашлось ни чая, ни сахара, ни даже банки арахисового масла. Единственной съедобной вещью в доме был ее сэндвич, и, похоже, его предстояло запивать водой из-под крана. Четырнадцать лет назад у местной воды был странный привкус. Она годилась для стирки и для душа, но пить ее было невозможно. Кейт наполнила стакан, сделала глоток и тотчас выплюнула. Годы нисколько не изменили вкус воды.